Полку под мыло я выстрогал еще вчера, впотьмах, и повесил на стену дома, рядом с ведром, из которого мы с ребятами умываемся. Вышла она кривоватой, ну так и строгал я ее почти на ощупь, зато проверку боем полка прошла сразу. Умылся, и не знаю, как оно работает, но смолу с лица почти отмыл, кожа осталась мягкой, и теперь от меня тянет легким хвойным духом. А ведь ее до вчерашнего дня не брала ни речка, ни даже кипяток.
Нет уж, такое мыло стоит серьезных денег, но при этом отдать восемнадцать кусочков в счет договора ни капли не жаль. Барон может хоть по золотому их перепродавать, его право, а вот когда вернется за добавкой, цена окажется достаточно высокой, чтобы мне не было обидно.
Плюс стоит понимать, в каких условиях варилась эта партия. Технологию я отрабатывал на грязном котле, которому по должности положено сливать кипяток на головы всем желающим забраться на стену. Контроль температуры на глазок, посуда не самая подходящая и в единственном экземпляре, условия далекие от идеальных.
В следующий раз этим займутся другие люди, они будут дольше возиться с ядром, вываривать его по нескольку раз в разных растворах и доводить до белизны без спешки. Первый блин, как водится, вышел комом, но ком получился довольно вкусным.
А нанять работников можно за сущие медяки, под такое дело сгодятся и подростки. Ну или поищу свободных от хозяйства женщин, думаю, они от возможности подзаработать тоже не откажутся. Варка нехитрая, силы особой не требует, главное приставить к делу того, кто не сунет в котел пятерню на пробу.
В общем, с этими мыслями я и выбрался на улицу, где жизнь давно шла своим ходом. Уль с Ректом работали, у них с этим строго, подъем до света и никаких послаблений самим себе. Один заливал бетон на складе, второй тянул нити волосянки и складывал их прямо на катушках непонятно куда, у него, видимо, своя система хранения, в которую я предпочитаю не лезть.
Пряхам тоже перепадает, без волосяночной нити они уже свою работу не представляют, но на самом деле проблема волосянки назревает постоянно. Чем ее кормить-то в таких объемах? Условно съедобное к пруду носят исправно, только запросы у зверушки растут быстрее, чем отходы у деревни. Грибами разве что?
Кстати, а ведь стоит собрать новую экспедицию и насобирать грибов, которые показывал Вельт. Не дубняк, понятно, а те съедобные, похожие на сморчки-переростки с рыжеватым отливом. Названия у них, если я правильно помню, нет вовсе, или Вельт так и не удосужился мне его рассказать. Придется выдумывать самому, я еще в лесу обещал себе заняться грибными именами от тоски, вот и повод.
Осмотрелся и решил первым делом разобраться с рекламой. Пусть слухи пока ползут за стеной по лагерю, а я тем временем начну разворачивать производство.
Сверток с мылом я увязал поплотнее, сунул под мышку и зашагал к северным воротам. Реклама в моем деле штука нехитрая, товар сам себя продает, надо только донести его до правильного человека и дальше не мешать чужой жадности работать на меня.
За воротами выяснилось, что гуляю я не один. Двое гвардейцев отделились от частокола и двинулись следом, причем с таким видом, будто случайно выбрали то же направление. Незаметность выходила так себе, латы лязгали на всю округу, и слышно этот эскорт было шагов за сорок. Ну и ладно, где хотят, там и гуляют, дорога общая. Мысль, что кто-то посчитал меня достаточно ценным для присмотра, даже слегка греет.
Лагерь с утра жил неспешно, над костровыми ямами доходило мясо, судя по запаху, купленное вчера у наших жаровен, между шатрами сохли портянки, а у оружейных стоек сидел солдат и возил точилом по наконечнику копья, растягивая единственное дело на все утро. В котлах при этом булькала каша, и вот это как раз нормально. Крупы у армии в достатке, сухое зерно едет в обозе хоть год, а свежее мясо в походе не потаскаешь, оно протухнет быстрее, чем солдат успеет проголодаться.
Так что насчет обмена стоит поговорить, зерно деревне лишним не будет, хотя уверен, что без меня тут давно обо всем договорились. А вот соль надо выменивать и дальше, пусть теперь и по совсем другим ценам.
По дороге обнаружилась еще одна новость, груду камней, оставшуюся от голема, обнесли изгородью из жердей, и вокруг нее топталось оцепление. Гвардейцы бдят, чтобы никто не прихватил камешек на память, и к своему стыду я об этом сразу не подумал. Щебень-то не простой, из него у меня полдеревни будет построено, а тут он лежит кучей посреди поля, бери и уноси. Кто-то в командовании соображает быстрее меня, а это слегка и задевает и радует.