У ворот мой почетный эскорт отстал, дальше грохотала обычная деревенская жизнь. Мужики углубляли канаву под сточные желоба, и один как раз на всю улицу объяснял камню, что он о нем думает, мимо прокатилась телега с известняком, где-то перестукивались топоры. Я прошел деревню насквозь, нырнул в южный тоннель и вот уже считай на месте, далеко ходить не приходится. А ведь рано или поздно это место вырастет, придется пускать ветку метро, чтобы добираться от дома до работы хотя бы за час…
На участке взгляд первым делом зацепился за посторонних, и это слегка кольнуло. Между штабелями кирпича бродили двое солдат и вели себя по-хозяйски, один ковырял пальцем свежий штабель, второй заглядывал под навес, и оба то и дело одаривали моих работников ценными наблюдениями.
— Ты формочку-то маслом смажь, дурень деревенский, — вещал первый, нависая над лепщиком. — Кирпич легче отставать будет, это любая баба знает. И срань вот эту сотри, — он ткнул пальцем в руны на стенке формы. — Она ж только цепляется да мешает!
Лепщик покосился на советчика и промолчал, спорить с человеком при оружии обычно не принято, а с дебилами и подавно. Ну а мне можно, я тут хозяин, так что подошел ближе.
— Сам ты срань, — поприветствовал я гостя. — А маслом лучше рот себе намажь, чтоб глупости легче выходили. Иди отсюда, добрый человек, людям работать надо.
Солдат набрал воздуха, смерил меня взглядом, но тут, видимо, припомнил рассказы про хозяина участка и молот уважаемой Дагны, так что воздух вышел обратно без единого слова. Так что в итоге гость просто развернулся к дороге огибающей деревню, и напарник потянулся следом.
— Ну а вы чего? — повернулся я к мужикам, которые наблюдали за сценой с откровенным удовольствием. — Мы же деревенские, гостеприимство показывать должны. Вот и показывайте. Вон туда, в сторону нахрен отсюда.
Мужики заржали и вернулись к глине, а я зашагал дальше. Из кузни звенело без остановки, Дагна работала вовсю, но по добру, разложенному на верстаке, видно, что заказы пошли уже чужие, солдатские.
Между сериями ударов она успевала тяжело вздыхать, и понять ее несложно. У нее сейчас короткое окно, когда можно хорошенько подзаработать, люди сами выстраиваются в очередь и готовы заваливать работой на месяц вперед. Борн вон пашет не разгибаясь и берет только тех, кто платит больше, а ей пришлось убить лучшие дни на мои котлы, считай бесплатно. Ну ничего, всё не так грустно, как ей думается, самый щедрый заказчик у нее всё равно я, солдатам серьезные суммы попросту не по карману.
Котлы, кстати, стояли готовые чуть в сторонке, прикрытые рогожей от окалины. Большой, ведра на три, клепаный и явно рассчитанный на серьезную работу, рядом маленький, с плоским дном, под пробы. Прошелся пальцами по швам, а там всё ровно, клепки сидят плотно, чеканка добротная, по идее не потечет даже на сильном жару. Впрочем, другого от Дагны я и не ждал, с металлом она дружит и общаться умеет.
— Дагна! — дождался паузы между ударами и протянул ей узелок из относительно чистой тряпицы. — Это тебе предоплата.
Она не сразу сообразила, что это вообще такое. Отложила инструмент, вытерла руки о передник, развязала тряпицу… А там кусочек мыла, и собственно всё.
— Ну… Благодарю, конечно, — особого энтузиазма в голосе не прозвучало, но она всё же зачерпнула воды из ведерка у наковальни, намочила руки и намылила.
Руки у нее черные по локоть, лицо в копоти, а рядом на бревнышке дрых Больд и выглядел при этом чище хозяйки кузни. Дагна понюхала пену, хмыкнула, провела ладонью по запястью, и на фоне сажи осталась полоса чистой кожи. Разглядывала она эту полосу недолго, но с явным одобрением, товар оценен.
— Вообще этот кусочек пятьдесят серебряков стоит, — улыбнулся я.
— В смысле? — глаза у Дагны округлились. — Вот этот кусочек? Так я же за те же деньги неделю горбатиться буду!
А вот это неожиданно, я почему-то думал, что для нее косметика монетами не измеряется вовсе, сколько стоит, столько и стоит. Но нет, дама она практичная, цену и труду и деньгам знает прекрасно, уважаю.
— Ты не думай, это не в счет оплаты заказов, — успокоил ее сразу. — Просто подарок. Пользуйся, а как закончится, скажи, еще дам. Совершенно бесплатно.
— Хм… — кусочек отправился обратно в тряпицу, причем с такой аккуратностью, будто там лежал не кусок мыла, а слиток серебра. — Тогда спасибо уже по-настоящему.
— И раз уж разговор пошел так хорошо… Сделаешь мне еще одну штуку? Как свободное время появится, конечно же.
— Чего, еще котел, да? — вздохнула Дагна. По лицу читалось, что посуда ей поперек горла, ей бы деталь похитрее, где подумать надо, а не листы расковывать.