— Ты глянь… — протянула она и растерла еще. — Отмывает же!
Вот теперь в меня наконец поверили. Тихая тоже попробовала пену, разглядела собственные посветлевшие ладони и впервые за день улыбнулась, а пацан сунулся к котлу, но вовремя вспомнил про пальцы и ограничился вопросом, когда можно будет забрать кусочек домой. Кстати да, можно ведь товаром платить, и в таком случае работники будут стараться еще больше, что довольно выгодно. По идее продав это мыло они заработают куда больше, чем я могу предложить, а я, собственно, меньше… В общем, надо подумать еще над оплатой.
Отпустил я всех уже в сумерках, договорившись, что завтра приходят сами, без напоминаний, и весь цикл гонят своими руками, а я хожу рядом и поправляю. Сел у печурок, вытянул ноги и позволил себе просто посидеть, глядя, как остывает под рогожей серое ядро первой наемной варки.
Устал, конечно, но день того стоит. Производство запущено, и уже завтра эта троица справится без моих подсказок. Воск дожидается своего лотка, склад заливается без моего пригляда или вообще уже залит. Рельсовая линия потихоньку обживается в голове, ну а Корвен сидит на крючке так плотно, что леску можно не держать. На том и побрел к дому, уговаривая спину дотерпеть до соломы.
Ночь перевалила за середину, а Герда так и сидела у окна. Со сном в последние дни не ладилось, проспать от вечера до утра удавалось нечасто, но сегодня она и не пыталась ложиться. Лучину погасила давно, для такого дела глаза не нужны.
Поздние часы всегда принадлежали ей, задолго до нынешних гостей она приучила себя дожидаться, пока деревня уснет, и слушать, что осталось в воздухе. Раньше к ночи всё стихало и оседало, получаса такой тишины хватало, чтобы отпустить чужое и остаться наедине со своим.
Теперь получаса не хватало, да и сама тишина закончилась. За частоколом, на северном пустыре, горели костры, и несколько сотен чужих людей не засыпали разом. Караулы сменялись, и кто-то вечно бодрствовал у огня. Где-то вполголоса ругались из-за проигрыша, где-то пили, причем этих Герда различала и без всякого дара.
Большинство солдат фонило обычным походным набором, скука пополам с усталостью. Поверх этого у многих ныла тоска по дому и копилось раздражение от казенной жизни. Нормальные люди, и таких тут много, что само по себе утешало, армия все-таки состоит не из одних негодяев.
Но на ровном фоне проступали сигналы другого рода. Жадность, направленная не в пустоту, а на вполне конкретное, на склады с припасами да на кузню. Презрение к деревенским, не бытовое, какое водится и у городских, а глубокое, которое заранее разрешает себе всё. И кое-где, заметно ближе, чем хотелось бы, тлела готовность. Такое узнается сразу, кто-то уже решил, что возьмет чужое, и теперь только выбирает момент.
Раньше, после прихода беженцев на всю деревню с окрестностями подобных набиралось от силы несколько, и каждого Герда знала в лицо и по имени. Теперь она бросила счет после второго десятка, и это лишь те, кто фонит в полную силу. Да и сколько в лагере тех, кто думает тихо и действует аккуратно, оставалось только гадать.
Следить стало тяжелее, такой толпы ее дар еще не пробовал, и к утру голова уже не успевала очиститься. Чужие эмоции тянулись за ней в дневные дела и мешали сосредоточиться на том, что действительно требовало внимания.
Что именно задумали эти люди и когда, дар не подсказывал. Мыслей Герда не читала и никогда не умела, ей доставались лишь направление и накал, а такого знания довольно для тревоги, но мало, чтобы указать пальцем.
— Со дня на день, — негромко произнесла она, глядя в темное окно.
— Ждем, — ровно прозвучало рядом. — Не переживай, все готовы.
Герда не вздрогнула и не обернулась, хотя за весь вечер не слышала ни двери, ни шагов. Муж умеет так, оказаться рядом без единого звука и просто стоять, не вмешиваясь, а сколько он простоял этой ночью, она выяснять не стала. За сорок лет оба привыкли обходиться самым необходимым, и всё необходимое уже прозвучало.
Разбудили меня голоса во дворе, и спросонья сразу вспомнился сон, в котором меня выволакивали из собственного дома трое типов в париках. Неприятно кольнуло, рука сама потянулась в сторону лопаты, но уже через пару ударов сердца стало ясно, что до похищения дело не дойдет. Судя по звуку, двое стоят недалеко от дома и заходить не пытаются, и на том спасибо. Правда, мой домик они обсуждали в таких выражениях, что лучше бы зашли.