Бетономешалка превращается в кабельный станок, и конверсия у меня, выходит, работает в обе стороны, хоть методичку пиши для оборонных заводов. Тут же дозрела и утренняя мысль про Ольда, крутить бочку рукой дело тоскливое, вот куда просится водяное колесо. Привод один, а машин на нем уже две, и вряд ли на двух этот список остановится.
— Дагна!
— Еще котел, да? — Она подняла усталый взгляд и замерла с молотом, занесенным над новой заготовкой. Столько обреченности было в этом взгляде, что мне даже стало слегка совестно.
— Не-не, никаких котлов. Пластину, вон, размером с торец этого корыта, — указал я на половинку бревна с водой. — И три отверстия в ней пробить, покажу какие. Сделаешь быстро?
— Да, конечно…
Дагна отложила раскаленное железо и потянулась к мешку с клубнями, а у меня в голове уже дорисовывался итоговый проект протяжной машины. Разве что это рисование приходилось то и дело прерывать, чтобы точнее подобрать диаметр отверстий.
Но тут всё просто, показал три варианта будущих кабелей, а это одножильный, четырехжильный и мощный пучок аж на двадцать волосков. Последний пойдет на протяжку магистрали от столба к моему участку, а от него уже потянутся ответвления. Четыре жилки как раз уйдут на склад, там ровно столько принимающих рун, а остальное… Ну, я уж найду, чем остальные занять, это как раз не проблема.
Стоит также учитывать, что это лишь первая линия, за ней потянутся и другие, мощность будет только расти. Потом как-нибудь заменим времянку, которая сейчас тянется к рунным погребам, но сейчас в этом такой уж необходимости нет, не стоит лишний раз трогать то, что работает. Даже если оно временное и вообще не должно работать по всем прикидкам.
Пока Дагна возилась с пластиной, я вернулся к лотку, подкинул угля в короб и между делом глянул в сторону деревни. А на частоколе, оказывается, наметились перемены, вдоль боевого хода выстроились гвардейцы, стояли ровно и смотрели в поле, а заодно старательно делали вид, что просто пришли постоять. Мух посчитать, воздухом подышать, служба у людей тяжелая.
Баллисту на тележке подкатили поближе к южной стороне, надо полагать, на случай нападения воробьев, вон какие злые на иве у реки сидят, того и гляди обрушат на деревню весь свой гнев.
Причина этой боевой готовности объявилась через пару минут и пришла по дороге вокруг деревни своими ногами. Барон Корвен собственной персоной решил посмотреть, откуда берется его золото. Шагал неторопливо, лужи обходил аккуратненько, чтоб сапожки не намочить, а головой вертел без остановки, и я почти слышал, как у него внутри щелкают костяшки счетов.
До площадки он добрался не сразу, пока шел, успел изучить кузню снаружи, обойти штабель кирпича и застрять у обжиговых ям чуть подольше, чем требовалось для утоления праздного любопытства. У котлов сбавил шаг и двинулся вдоль, заглядывая в каждый по очереди. Троица встретила гостя по-разному, тихая продолжила мешать варево, будто знатные гости ходят тут каждый день, а пацан застыл с открытым ртом и разглядывал крашеное сукно с начищенными сапогами так, что чуть не упустил огонь под котлом.
Возле корыта, в котором остывало после промывки серое ядро, барон ожил окончательно. Бесформенная масса понравилась ему, судя по лицу, не меньше готового мыла.
— А вот это я тоже возьму, — он ткнул пальцем в корыто. — Такое, конечно, только для солдат, но по сходной цене. Скажем… по медяку за кусок.
Внутри я даже восхитился, ведь готовый кусок уходит по полсотни серебряков, а тут целый медяк, щедрость такого размаха.
— А оно не продается. — сразу и не без удовольствия расстроил его.
— Как это не продается? — барон моргнул. — Вот же оно, серое, кому оно еще нужно?
— Это не мыло, это сырье, мыло из него только рождается. Продавать его все равно что продавать тесто вместо хлеба.
— Тесто, между прочим, тоже продают, — нашелся он.
— Но и не по медяку, да и только тем, у кого умение есть, — парировал я, — Нет, если хочешь, могу по той же цене что и готовое отдавать, мне нетрудно.
Ответить барон не успел, у судьбы на него имелись другие планы. Увлекшись спором, он склонился над котлом со щелоком и потянулся к краю рукой, проверить, что тут прячут от его светлости.
— Куда пальцы тянешь⁈ — рявкнули от печурки так, что на стене кто-то из гвардейцев поперхнулся воздухом. — А ну убрал руки! Ошпаришься, потом виноватых не найдешь!
Барон окаменел на месте и молча уставился на тетку, похоже, подобным тоном с ним не разговаривали ни разу в жизни, включая детство. Тетка взгляд выдержала не моргнув, для нее это был не барон, а очередной зевака у котлов, каких за день мимо проходит десяток, и каждый норовит сунуть руки куда не надо.