— Тут такое дело, Рей… — он поскреб в затылке.
— Ну? Где мужики-то?
— А нету, — развел он руками. — Все заняты по уши, никого не отпускают. Я и к старосте сунулся, так он даже слушать не стал, а прочие в один голос твердят, мол, сами зашиваются, рук не хватает.
Хм… а ведь и вправду, чему тут удивляться. Деревню раскопали вдоль и поперек, одни тянут бараки, другие обихаживают склад да льют канавы бетоном, у меня на стройке тоже не протолкнуться. Плюс волосянку мотают, камыш заготавливают, и это все сверх обычных хлопот, которых у каждого и без стройки полон рот.
Кому-то крышу латать, кому-то кашу на всю артель варить, а мыло тоже само в котле не заведется. Скоро вон коллекторы копать по плану, и туда народу уйдет прилично, не пара человек с лопатами. Да те же дрова нарубить или за железным деревом сходить, всюду люди нужны, и всюду их впритык. Так что сверх того, что уже пашет на меня, деревня попросту не родит, хоть тресни.
— Да, и вот еще, — Сурик будто спохватился. — Староста обмолвился, ты вроде поход какой-то затеваешь. Так туда ведь тоже руки понадобятся, а освободятся они не раньше завтрашнего дня. До той поры с работниками совсем глухо, уж не серчай.
— Ну что ж, тогда блоки после похода, — рассудил я вслух. — А ты вот что, передай мужикам на заготовке, пусть уже начинают готовить рубленый камыш. Двое режут сечку, третий замачивает ее в известковом растворе и держит до тех пор, пока вода не перестанет краситься. Запомнил?
— Запомню, чего там хитрого, — кивнул Сурик. — Ну, я тогда пойду?
— Иди…
Остался я один и призадумался, чем себя занять теперь. Блоки нужны позарез, без них стройка рано или поздно встанет на полпути, но и каркас, если по-честному, дело не на один день. А что, если снять пару человек прямо со стройки да бросить на колесо? Народу там сейчас аж десяток, толпа приличная, двоих на время я как-нибудь переживу, каркас без них не осиротеет.
Постоял, покрутил эту мысль так и эдак, потом прошелся вдоль берега, приглядываясь к воде и склону. Место под колесо выбрал не абы где, а с расчетом, метрах в тридцати от первого, там, где рядом уже вырыта яма под гашение извести, за молоком для проварки бегать в другой конец не придется. До мельниц отсюда шагов пятьдесят в обратную сторону, и выходит складно, все припасы под боком, таскать меньше, а на большом объеме это выгадывает уйму времени и сил. Прикинул еще разок, где ляжет вал и куда встанет бочка, кивнул сам себе и взялся расчищать площадку.
Расчистка с разметкой много времени не отняла, я выдернул с площадки пару коряг, вбил колышки под береговые столбы и натянул между ними шнур. Речное место обозначил и того проще, зашел по грудь в воду, нашел подходящий участок ногами на ощупь и воткнул в дно жердину, пусть торчит и сообщает всем интересующимся, что место занято. На этом подготовительная часть закончилась, оставалась переговорная, и за ней я отправился на собственную стройку.
Народ на фундаменте вкалывал без продыху, одни подвязывали выходы арматуры под будущие столбы, другие таскали носилки с раствором, и замес не останавливался ни на минуту. Уль носился вдоль щитов со своей дощечкой и на мое появление даже не оглянулся, не до гостей человеку.
— Мужики, разговор есть, — подошел я к ближней паре копателей.
— Мастер, не серчай, некогда! — ближний даже не разогнулся, только мотнул головой в сторону опалубки. — Сам же видишь, вяжем, льем! Ты ж заказчик и есть, деньги нам выйдут, только когда работу сдадим, вот и не отвлекай, дай хоть с этим краем за день управиться!
— Ага! — поддержал сосед, не выпуская лопаты. — Я вот уже на новые сапоги наметился накопить, между прочим! Мои-то вон, гнилоход во время штурма соплями своими сожрал!
Он выставил из траншеи ногу, и пальцы действительно выглядывали из сапога наружу, все пять и в полном здравии, чем не сандалии, в городе за такой фасон еще и доплату бы запросили.
— А я жене платок обещал, — отозвался от опалубки мужик постарше. — Еще к прошлой ярмарке сулил, а она так-то месяц назад была, вроде как. Но ведь следующая будет, а она уже и не просит, просто смотрит на меня, и кто женатый, тот поймет, лучше бы просила.
— А я Бульбу за картошку задолжал, — вздохнул его напарник. — Теперь вздрагиваю, когда мимо его двора иду. Он как гаркнет, у меня медяки в кармане сами звенят, хотя их и нету.
— Ну а я на козу собираю, — прогудел здоровяк с трамбовкой. — Хорошая коза в хозяйстве первое дело, молоко опять же, и зверь с понятием.
— Ты только мастеру ее потом не показывай! — посоветовали из траншеи под общий хохот.
Я сохранил каменное лицо и шутку замечать не стал. Покушение на козу так никто и не доказал, но память у деревни долгая, и отмываться мне, похоже, до седых волос. Но я ведь тогда просто с вагонетки слетел, бывает же!
— Так я же не бесплатно зову, — перешел я к делу. — Плачу сразу за весь монтаж, отдельно от дома, закончили и рассчитались, ждать никого не заставлю.
Арифметика была готова еще на берегу, ям под береговые столбы две, копку с заливкой и забивку речной сваи четверо закроют за день, вот и четыре человекодня. Обточка верхушек и ложа добавит еще два, установка колеса с лопастями заберет день целиком, снова четыре, и набегает ровно десяток человекодней. Столярка Ольда идет отдельной строкой, а плот Герта с Ниртом не идет вовсе, их, правда, никто и не спрашивал, но такова судьба водного транспорта в нашей деревне.
— Плачу по семнадцать медяков за человекодень, — объявил я. — За столбы на всех выйдет шестьдесят восемь, за обточку еще тридцать четыре. За установку колеса с лопастями снова шестьдесят восемь, итого сто семьдесят медяков за два, от силы три дня работы.
— Эмм… Ну… — протянул ближний копатель, и на лице у него арифметика схлестнулась с осторожностью. — Не знаю даже, тут-то оно вроде как тоже нормально выходит, но… Эй! Мужики!
Советоваться ему оказалось не с кем, пока он мялся, лопаты одна за другой улеглись на край траншеи, а народ уже топал к реке, и по этим спинам читалось, что столбы встанут еще до обеда, а если заказчик не отстанет с разговорами, то и колесо.
— Стоять! — пришлось догонять и разворачивать. — Только двое или трое, не больше!
На меня молча уставились обиженные лица, и было их заметно больше трех.
— Ладно, четверо, но это предел! Дом-то кто строить будет?
Утром, помнится, я собирался снять со стройки всего двоих, а теперь торгуюсь в обратную сторону, талант не пропьешь.
Дальше стройку накрыл спор, кому деньги нужнее, и шел он по всем правилам жанра. Хозяин сандалий напирал на голые пальцы и близкие холода, женатый твердил, что платок ждать больше не может. Должник Бульба доводов не приводил, просто показывал рукой в сторону деревни, и крыть этот жест было нечем, а козий кандидат мрачнел и крепче сжимал трамбовку.
Сошлись в итоге на том, что деньги нужнее всем поровну, и это чистая правда, а два лишних медяка к пятнадцати дело приятное, но ссориться из-за них с соседями по траншее все-таки не стоит.
Уль всю эту торговлю выслушал молча, потом подошел ближе и внес в свою дощечку размашистую пометку, и что-то мне подсказывает, что не благодарственную.
— Вот ты и ты, вы точно со мной, — ткнул я пальцем, выбирая не наугад, оба этих товарища ставили первое колесо. Один тогда ловил вал у сваи и высказал течению все, что о нем думает, а второй нырял следом и стучал зубами громче Ольдовой киянки. Опыт в нашем деле вещь бесценная, ну то есть ценой ровно в семнадцать медяков за человекодень.
Оставшиеся два места я разыгрывать не стал, спорщики разберутся без меня, доводы у них уже разогреты. Рект, само собой, тоже будет в деле, куда ж без него, под передачу надо наточить еще деталей, хотя и не столько, чтобы станок стонал до ночи. Плюс бочку налаживать и ставить на новое место, а там еще и ремень цеплять…