Навстречу нам тем временем вышла королева, встала посреди зала и замерла в окружении свиты, и принцессу среди сопровождающих я приметил сразу, светлый панцирь в этой компании не спрячешь. Спор наш при виде начальства никуда не делся, просто плавно перетек в доклад, только получился он на два голоса и с заметными расхождениями в показаниях.
— В общем, ущерб мы осам нанесли, — приступил я. — Ущерб приличный, им сейчас правда плохо. Но могло быть и хуже. То есть они еще есть, и пусть дела у них так себе, угрозу они пока представляют.
— Да в смысле угрозу⁈ — взорвался Кейн. — Мы их раздавили! Гнездо разрушено, скалы больше нет! Ничего у них не осталось, какая из них теперь угроза⁈
— Не скажи. Уцелевших мы видели оба. — напомнил ему.
— Полтора десятка калек! — отмахнулся он, — Не считается.
— Полтора десятка это не ноль, Кейн. И я, заметь, никого не пересчитывал.
Похвалиться, врать не буду, хотелось нестерпимо, мы ведь и правда молодцы, улей спасли по-настоящему, такое не каждый день удается. Вот только если задуматься, за какие такие заслуги нам вообще предложили принцессу? Об этом я уже размышлял, и выводы тогда выходили неуютные, не подарок это, а страховка, желание спрятать кусочек рода подальше, пока над домом висит осиная туча. А раз туча рассеялась, страховка больше ни к чему, и принцесску по этой логике можно нам и не отдавать.
Технически же я прав со всех сторон. Осы уцелели, кто-нибудь из них вполне может вернуться, я их не пересчитывал, и пусть угрозы стало меньше в разы, сам факт никуда не делся, она есть. Так что отдайте нам принцесску, и все у нас будет хорошо.
Вслух я, понятно, ничего такого не озвучил, а передавать мысли по воздуху пока не научился. Вот Кейн и продолжал топить нашу дипломатию, ну а мне оставалось гнуть свою линию дальше.
Королева все это время слушала нашу перебранку, наклоняла голову то на один бок, то на другой, изредка пощелкивала и выглядела при этом настолько недоумевающей, насколько вообще способна выглядеть пчела. Пусть она крупнее любой пчелы и пропорции у нее другие, а местами она и вовсе смахивает на богомола, но называть ее удобнее пчелой, богомолу я бы с докладом не пошел.
— В общем, всё! — Кейн решил, что прения пора закруглять. — Работу свою я выполнил. С вас десять стаканчиков меда. Мы с Реем все обговорили, он обещал, что вы заплатите.
— В смысле обещал? — завис я на пару секунд. — Я говорил, что поговорю. Ну вот, поговорили… Всё, теперь пойдем отсюда.
Договорить мне не дали, и ровно в этот момент стало окончательно понятно, что человеческую речь здесь понимают. Как и почему, не знаю, ушей у этой публики не водится, но информация все равно усваивается. Королева щелкнула, у дальней стены зашевелились работяги, и спустя недолгое время перед Кейном выстроились восковые стаканчики с медом, пересчитанные и запаянные сверху, десять штук ровно, ни одним больше. Причем в прошлый раз мед нам паковали в кубики, а тут именно стаканчики, слово, стало быть, тоже расслышали.
Кейн задерживаться не стал, сгреб свое богатство в охапку, прижал к груди покрепче и удалился с площадки в самом прекрасном расположении духа. Вниз он полез прямо так, не выпуская свои богатства из объятий, спускался по уступам без рук, одними ногами, он это умеет, а снизу уже неслись выкрики мужиков. Охотник не отзывался и даже головы не повернул, молча обнимал стаканчики и перебирался с уступа на уступ, у человека в руках десять порций счастья, тут не до разговоров.
Я же уходить не спешил и решил напоследок глянуть на дело своих рук. Ловушки еще по пути сюда приметил, осиные норы на скале сплошь измазаны смолой, между камнями повсюду натянуты нити волосянки, тоже в смоле, и попадись в такую паутину полосатая гостья, отдирать ее пришлось бы вместе с камнем. Так что мужики эти два дня без дела точно не сидели, рубеж у них вышел на славу, и остается надеяться, что проверять его в бою уже не придется.
— На этом, собственно, вынужден откланяться, — обратился я к королеве. — Нам пора возвращаться, и если вы передали уже всё, что собирались, то я бы попросил еще воска. Этого добра, сами понимаете, много не бывает.
Королева не отреагировала никак, просто продолжила стоять посреди зала и смотреть, и поди разбери, что там у нее за фасетками, то ли думает, то ли дремлет с открытыми глазами, закрываться им в любом случае нечем.