— Короче, предлагаю разделиться, — подытожил я. — Половина обоза с медом и воском идет прямиком домой. У рощи плакучих елей заберете смоляную бригаду вместе с бочками, вместе и докатите. А мы с Кейном, Больдом и второй половиной завернем за гнилоходом, изловим и привезем следом.
Спорить никто не стал, идея зашла с первого раза. Деревенская половина повеселела на глазах, многие хотели домой еще позавчера, и лишний крюк по чащобам их не манил нисколько. Кейн на совет толком и не отвлекся, он к этому времени дообнимался со своими стаканчиками до полного душевного равновесия и на любой вопрос отвечал согласным кивком. На том, собственно, и порешили.
Точнее, это мы решили, что порешили, а заинтересованная сторона свое слово в переговорах еще не брала.
Подошел я к пчелиной телеге согласовать детали и изложил план: вы, ребята, отправляетесь домой первым рейсом, с грузом и охраной, мужики довезут в лучшем виде, а мы догоним через пару дней, у нас в лесу осталось одно небольшое дело. Договорить я не успел. Принцесса, слушавшая с вежливым наклоном головы, неторопливо развернулась и встала ко мне спиной. Следом развернулись медоноски на бортах, за ними пчеловоины по углам, последними отвернулись шмели.
Поначалу я значения этому не придал, мало ли, вдруг у них там, за телегами, происходит что-то важное для пчелиного хозяйства. Сделал несколько шагов вдоль борта, и вся компания с тихим шорохом поправила свое положение, чтобы стоять ко мне ровно полосатыми жопами. Вернулся обратно, и жопы довернулись следом, четко выдерживая направление. Вот теперь сомнений не осталось, демонстрация шла адресная.
— Да в смысле? — возмутился я. — Вы чего там, обиделись, что ли?
Ответом стало ровное поворачивание жопами, никаких конкретных возражений не поступило. Шагнул ближе к принцессе, и она вновь поправилась, удерживая меня строго за спиной, а вдобавок показалось, что она скрестила на груди лапки. Лапок у нее много, за всеми не уследишь, но минимум две она скрестила, тут я готов поклясться, и крылышки сложила плотно, по-походному, всем видом сообщая, что летная программа на сегодня отменена.
Постоял я, помолчал и решил, что ее, наверное, просто надо убедить, аргументы у меня в конце концов убойные.
— Не, ну смотри, — зашел я с козырей. — Мы сейчас идем за гнилоходом. А это страшная тварь, которая жрет всякую мертвую органику. Воск жрет, мед жрет, телеги ваши, на которых вы домой поедете, сожрет и не поморщится. Вас, может, и не тронет, вы живые, но дальше пойдете пешком, а все приданое будете восстанавливать заново. Оно вам надо?
Аргумент этот я считал главным, из-за него, собственно, и предлагал отправить их отдельно. Принцессе он показался недостаточным. Дослушала она, не поворачиваясь, после чего демонстративно нырнула в свою корзинку, посидела там, высунулась по самые глаза и перевела взгляд на шмелей.
Те, недолго думая, подбежали и принялись лепить воск, и уже через минуту у корзинки появилась аккуратная крышка с бортиком. Закрывать ее мастера не стали, вежливо отступили в сторонку, мол, дальше хозяйка сама. Хозяйка выдержала паузу, чтобы я точно ничего не пропустил, и хлопнула крышкой изнутри.
Я же остался стоять и хлопать глазами, пытаясь сообразить, откуда в этом ребенке столько гонора. У нее же панцирь еще не окреп, а характер уже тверже гранита.
— Я вот потому и не женился, кстати, — раздалось сбоку.
Кейн стоял в паре шагов и наблюдал за сценой с нескрываемым удовольствием. Я удивленно смотрел то на него, то на закрытую корзинку, а мужики тем временем повели себя порядочно, то есть тихонько ретировались и дружно сделали вид, что ничего не наблюдали. У кого-то отыскались срочные дела у костра, кому-то понадобились дрова, а кашевар мешал кашу с таким усердием, что рисковал протереть котел до дыр. Причем каши там и нет уже.
— Не, ну а что не так-то? — возмутился я.
— Ну вот так вот, — Кейн многозначительно пожал плечами и кивнул на корзинку.
— Погоди… В каком смысле не женился? — опешил я. — Она же пчела. Мне ее просто дали.
— Ну да, ну да, — покивал он. — Если тебе так легче думать, то думай.
Ситуация складывалась тяжелая, и некоторое время я просто пытался достучаться до затворницы, в том числе буквально, подошел и вежливо постучал костяшкой по крышке, три коротких культурных удара. В ответ изнутри донесся недовольный шелест крыльев, на второй заход шелест стал громче, и на этом дипломатия исчерпала свои инструменты. Остальные пчелы заняли строгий нейтралитет, смотрели то на меня, то на корзинку и терпеливо ждали, пока начальство между собой разберется само.