— Вот и отведи их как раз, — согласился я. — Пусть выдвигаются прямо сейчас, а мы будем догонять потихоньку… И если сможешь, предупреди в деревне, чтобы колодец вырыть успели.
— Так староста же в курсе, за чем мы сюда пошли, — напомнил Кейн. — Еще перед выходом распорядился, чтоб к возвращению колодец был какой надо.
— Ну что, тогда я дожидаюсь Больда, и мы с ним ведем гнилохода, — заключил я. — А вы там встречайте как полагается. Чтобы не обстреляли нас со стены, а то мало ли.
— Хорошо, деревню предупрежу, — пообещал Кейн и как-то странно при этом улыбнулся. Впрочем, улыбнулся и улыбнулся, может, просто настроение у человека хорошее, кто его знает…
Старая сосна на границе владений держала его отметины уже который год, и с каждым годом борозды поднимались выше. Этим утром хозяин добавил свежие, поднялся на задние лапы и, вытянувшись во весь рост, с хрустом провел когтями по коре, снимая ее до светлой древесины. Полюбовался и остался доволен, выше этих борозд в лесу не достает никто. Самые рослые из пришлых поднимались тут на цыпочки и сопели от усердия, а после тихо опускались на все четыре лапы и уходили обратно за ручей. Правильно делали, нечего зря позориться.
Владения у него раскинулись такие, что за день не обойти, от соснового гребня на восходе до черных топей на закате. Всё, что здесь росло и шевелилось, принадлежало ему по праву силы, и оспаривать это право давно никто не брался. Захотел меду, будет мед, и пчелы могут гудеть хоть до зимы, их мнение тут мало кого волнует. Понятное дело, мелкие пчелы, а к большим лучше не ходить, да и всё равно там невкусно. С рыбой проблемы, в ручье не водится, а у реки свои правила.
Волки при его появлении вспоминали о неотложных делах на другом конце низины. Один молодой вожак решил однажды показать стае, что тропа общая, встал поперек и вздыбил холку, и хозяин тогда никого не тронул, просто шел себе дальше, не сбавляя шага, пока у вожака не закончилась храбрость. Закончилась она шагов за пять, и с тех пор при встрече вожак разглядывает кочки под ногами так старательно, будто там растет мясо.
Прошлым летом заявился крупный наглый претендент в самом задорном возрасте. Постоял под сосной, примерился к отметинам, а после сделал вид, что просто гулял и ему вообще в другую сторону. Забавно было наблюдать, как он ломится через кусты позабыв о своем гоноре и скорее всего вряд ли сюда когда-то вернется. Слава работает получше когтей, хотя и когти у хозяина в полном порядке.
Медведиц во владениях хватает, и ни одна еще не ушла искать кого-то получше, всё равно бесполезно. Каждую весну приходили новые, из дальних краев, о каких он и запахов не знал, а медвежата по округе рождались крупными и головастыми, один в одного, характером сплошь в отца. Пройдет десяток лет, и в этих лесах не останется медведя, который не приходился бы ему родней, и мысль эта грела хозяина даже среди зимы, в самой глухой части сна.
Сильнее его на свете не существует никого, и это не бахвальство, а простое устройство мира, вроде смены времен года. Медведь в лесу главный зверь, а он главный медведь, вот и вся наука. Осенью, когда он объявляет эти земли своими, голос катится от гребня до самых топей, и лист с деревьев сыплется, а низина потом до ночи сидит тихо и переваривает услышанное. Кто сомневается, может подойти к сосне и примериться к отметинам, сосна стоит на месте, вход свободный.
Ладно, если уж совсем честно, а с самим собой можно, один все-таки был. Не здесь, далеко, в другой части леса, и сюда он не ходит, в этом хозяин убеждал себя каждый вечер, укладываясь спать. Собственно, ради этого в свое время и пришлось перебираться в здешние болота, комары тут злее, зато между ним и прежними землями легло столько дней пути, что даже самый упорный ветер не дотащит сюда знакомый запах, вернее, знакомое отсутствие запаха.
Переезд, понятно, был не бегством, короли не бегают, короли расширяют владения, а здешние болота давно нуждались в крепкой лапе. Расширился он, правда, в один день и налегке, ну так долгие сборы королям и не полагаются.
Да и всё равно там не нравилось, какой-то неправильный лес, ну и на окраинах жить не королевское занятие. Просто тот лес однажды разом замолчал посреди дня, без всякой грозы, и сквозь сосняк по прямой пошло что-то тяжелое, деревья ложились у него с дороги сами. Всякий зверь в округе сгинул за считанные вздохи, а хозяин был молод и о бегстве даже не подумал, встал на дыбы и набрал воздуха для главного своего рева, лоси от такого приседают на месте. Рев так и не вышел.