Оставалась последняя загвоздка, и над ней я и сидел не первый час, щелкал жвалами так и эдак, примерял протез на кулак и переводил клей. Консервация штука жадная, что взяла, то держит, наружу не отдает ни капли, на то она и консервация. А мышце надо чуть-чуть, но постоянно, живые крохи. И вот как поставить руну, чтобы она этими крохами делилась?
Стоит переборщить, и челюсть сомкнется сама по себе, а ходить с вечно сжатой челюстью удовольствие ниже среднего. Ух, задачка! Спать я, понятное дело, не пойду, пока не дожму, это уже вопрос принципа, и организм о моих принципах предупрежден заранее.
Пока я в очередной раз промазывал стык и прикидывал варианты, за спиной стихло. Бочка не скрипела, производственная цепочка, стало быть, встала, а такого у нас не заведено.
— Крути, крути, нормально все! — махнул я рукой, разглядев причину остановки. — Наплывы случаются, дело рабочее. Наоборот, лучше скорость не сбавлять.
— Так подрезать бы сразу, — отозвались от станка. — А то чего, неровно же. Перерасход. Непорядок.
Крутил бочку, Корш, сухонький мужичок из новеньких, начальник производства блоков. Вечером, когда работяги начали расползаться по домам, он подошел и заявил, мол, все спать ушли, а ему поработать еще хочется, и куда прикажете девать такого человека? Правильно, к станку. Показал ему, что тут да как, от плавки воска до темпа намотки, объяснил даже, зачем вся линия нужна, а Корш схватил прямо на лету и к середине ночи мотал уже лучше меня.
И нет, это не потому что у меня руки из задницы растут. То есть из нее, конечно, но дело не в этом. Просто я вечно куда-то тороплюсь, времени ни на что нет, рука сама поддает темпа, а вместе с темпом приходят и наплывы.
А вот Корш знай себе крутит, и пусть хоть весь мир вокруг вспыхнет, он продолжит крутить ровно с той скоростью, чтобы кабель получался как можно качественнее. Порядок он любит до дрожи, псих, одним словом, но мне такие психи нравятся, я бы их коллекционировал.
Да и собеседник из него вышел толковый. Пока меняет катушку или подсыпает восковую стружку в лоток, нет-нет да и уточнит что-нибудь по моей возне, причем вопросы задает по делу, в самый техпроцесс, только успевай отвечать.
— А проводок чего снаружи пустил? — долетело от станка между витками. — Зацепится же. Неаккуратно.
— Внутри все запечатано наглухо, вскрывать дороже, — отозвался я, не отрываясь от клея. — А зацепится, починим, на то она и времянка.
— Времянка… — повторил Корш, и по голосу стало ясно, что слово это у него из ругательных.
Я бы с ним с удовольствием поговорил подробнее, мужик занятный, но вставная челюсть жрала все мое внимание без остатка. Как заставить консервацию делиться, как отмерить мышце ее долю… Хотя стоп, а зачем мне уговаривать руну, если можно пустить лишний тонюсенький волосок в обход и питать не напрямую, а сделать обрыв неподалеку? Одна нить от постоянного контура, мимо консервации, запитать прямо в стружку, а не в саму мышцу. Материал сам и станет регулятором, а если будет передозировка, можно будет приклеить проводок еще дальше…
Сказано, сделано. Уложил волосок и притер его капелькой клея, а когда схватилось, подал в контур единичку. Жвала лениво шевельнулись, а на полноценное сжатие мышце уже не хватило, все как задумано, живая и на голодном пайке. Вот теперь можно и выдохнуть, метод работает, надо только выбрать размер кабеля и место крепления, чтобы ничего не дергалось.
— Мужики тут, кстати, рассказывали, — Корш тем временем закончил с намоткой магистрального кабеля, аккуратно смотал бухту и отложил ее к остальным, после чего взялся готовить катушку с одножильным проводком. — Говорят, ты рыцаря аж топором огрел. Брешут, поди?
— Ой, да какой там огрел, — отмахнулся я, не поднимая головы. — Надо было огреть, конечно, по-хорошему. Этот упырь ни за что Сурика нашего за шкирку взял и отбросил, пацан кубарем улетел. Ну а я его с лошади сбил, чтоб тоже полетал. Да и то случайно вышло, бил-то плашмя, попугать хотел.
— О как… — мужичок помолчал. — Но все равно топором, да?
— Ну пусть скажет спасибо, что не лопатой, — пожал я плечами. — Я предлагал, между прочим.
— А Сурика он за что швырнул? Просто так?
— Вот и я о чем! — я даже горшочек с клеем отставил. — А, ты ж у нас недавно, не в курсе. Тут такая история была, ее лучше у Мульба спрашивать, он подробнее знает. Если в двух словах, какие-то пришлые обворовали благородных господ, часть добычи спрятали у меня под навесом, а их командир-дебил решил, что раз под моим навесом, значит, я и обворовал. А я в ту ночь вообще дома спал.
— А дом у тебя где? — Корш повел подбородком в сторону большой стройки, где над опалубкой торчали серые столбы каркаса. — Разве не вон он?