После купания принялся за подготовку. Колоду выставил основательно, подбил под низ пару плах, покачал всем весом, никуда не гуляет, стоит намертво. Прогнал еще раз вхолостую, клин заходит ровно, доски сжимаются дружно, без перекоса, потюкал и с одной стороны и с другой, посмотрел, как сходится щель, и в целом остался доволен. По дороге успел сбегать к кузне и выпросить у Дагны ударный молот, своим я пока так и не обзавелся, все руки не доходят заказать, а колотушкой такие дела не делаются.
Народ тем временем начал подтягиваться на участок, и раньше всех явился наш начальник блочного производства. Явился и, к моему удивлению, первым делом двинулся не к замесным коробам, а по механизмам.
Обошел водяное колесо кругом, присел у стоек и промазал каждую, чтобы ни единого скрипа, потом прощупал пальцами ремни по всей длине, не пошла ли где ворса, и добрался даже до роликов натяжителя, про которые я сам вспоминаю в лучшем случае через раз. Полная ревизия, узел за узлом, и все это до того, как пришел первый его работник.
— Поскрипывало вчера, — пояснил он, поймав мой взгляд, и вытер руки ветошью. — Теперь не будет.
Прозвучало это совершенно буднично, и добавить к такому докладу оказалось нечего. Дотошный нам достался начальник, такого не наняли, а будто по особому заказу прислали, и я лишний раз порадовался собственному кадровому чутью. Ладно, начальником его сделал Уль, но Уля-то я пристроил, значит и заслуга вполне засчитывается.
Так вот, пресс… В моем мире такими прессами били масло сотни лет, льняное и конопляное по деревням шло именно с клина и кувалды.
На юге тем же способом давили оливку, и маслобойня при мельнице считалась делом настолько обычным, что ее никто и не замечал. Потом клин потеснил винт, за винтом пришла гидравлика, а сама колода дожила до музеев в рабочем состоянии, и если уж схема пережила у нас пару тысяч лет, то и здесь как-нибудь не подведет.
Мыловары начали подтягиваться чуть позже, и подтягивались они вразвалку, безработица на производстве успела войти во вкус. Вот с них я и начал, реквизировал оба котла, маленький и большой, и по лицам сразу стало видно, что возражения напрашиваются сами, тетка уже набрала воздуха на длинную речь.
— Во-первых, котлы так-то мои, — опередил я ее. — А во-вторых, жира у вас все равно не густо, и я как раз собираюсь этот момент исправить. Так что считайте это вкладом в общее дело.
Воздух тетка выпустила мимо речи, крыть тут нечем. Котлы я оттер песочком до блеска и отмыл дочиста, в нашем деле грязь ни к чему, да и жир в них сидел старый, животный, а я хочу получить чистый продукт, без чужих ароматов. Высушил у огня, заодно проверил на прессе желобок, пустил по нему струйку воды, и стеклась она ровно в одну точку, прямо над подставленным котелком. Приятно, когда все работает еще до начала работы.
Зрителей к этому часу набралось порядочно, народ по дороге на свои объекты притормаживал у навеса и пристраивался поудобнее, интересно же, чего Рей опять придумал. Ну а я знай себе готовил давку, взял тряпицу поплотнее, свернул мешочком, набил ореховой мякотью потуже и уже примерился укладывать между досок, да постоял, покрутил его в руках и вспомнил, что делается это не так. Сам же вчера себе проговаривал, сырая цельная мякоть маслом не поделится, ее сперва довести надо. Высыпал обратно, вздохнул и пошел по технологии.
А технология нехитрая, мякоть растер в корыте до однородной кашицы, кашицу прогрел в котелке на малом огне, помешивая и не давая поджариться, теплая масса отдает масло охотнее, это как минимум логично, жир-то жиже когда теплый. По навесу пополз густой ореховый дух, зрители зашевелились и подтянулись ближе, кто-то громко сглотнул.
— Это едят вообще? — полюбопытствовали из толпы.
— Это работают, — отрезал я и снова набил мешочек, теперь уже теплой кашицей.
Уложил его между досок, вставил клин и взялся за молот. Клин под ударами полез вглубь, доски пошли сжиматься, колода отзывалась глухим гулом, но держала без единого треска, а вот нагрузка по звуку чувствовалась серьезная, такую голыми руками не создашь, если ты не Больд. Забил до упора, отступил на шаг и уставился на желобок. Вот только он все так же стоял сухой…
Постоял, подождал, масло ведь могло просто не успеть продавиться сквозь тряпку, теоретически я знаю, что делать, а вот на практике таким прессом не давил ни разу, и практика, судя по желобку, об этом догадывается. Из зрителей вперед выбрался дед, кряхтя сунулся под колоду и вдруг оживился.