— А я думал, это пятачок, — стражник почесал голову под шлемом.
Второй служивый поднялся, обошел меня кругом, оглядел заготовку со всех сторон, но мнение оставил при себе, надо понимать, из служебной осторожности.
Пока экспертная комиссия заседала, я продолжал возиться с деталями, а голова катала план по кругу. Звучит он просто, нам нужно приманить волосяна, делать это будем чучелом, и оно обязано повторять настоящего настолько точно, чтобы ночью его не раскусили. Форма, считай, готова, остается подсветка, и в ней вся соль.
Конструкция сама по себе нехитрая, полое брюшко да шип на положенном месте, ну и свет изнутри. Источником пойдет свечка, которую изготовим прямо здесь, в деревне их нынче почти не водится, и проще слепить самому, чем выпрашивать. Спину истыкаем отверстиями, по бокам тоже наделаем, и получится волосян в крапинку, всё по природе, у настоящего тоже светятся волоски, натыканные по всей спине.
Через боковые дырки воздух будет засасываться, через верхние выходить отработанный, тяга выйдет исправная, и по всем прикидкам схема рабочая. Будет у нас в итоге свеча-волосян, и ветром такую, если что, не задует.
За крапинку взялся сразу же, пока глина мягкая, выбрал щепочку потоньше, прошелся по спине рядок за рядком, по бокам добавил россыпь помельче, и жабка стала напоминать решето. Со стороны занятие смотрелось, подозреваю, диковато, сидит человек посреди ночи у костра и с азартом дырявит глиняную жабу, но в этой компании удивить кого-то сложно.
— Вообще, мне кажется, морда у волосяна поблагороднее выглядит, — заключил Вельт, понаблюдав за лепкой. — Не такой он уродливый в природе. Правда, я его видел только издалека, но зрение-то у меня хорошее.
— Ну не знаю, по-моему, наоборот, смазливый какой-то получился больно, — Кейн склонил голову набок, оценивая.
— Так и хорошо, — рассудил владелец пятачковой версии. — К страшному кто полезет? Испугаются.
— И то верно…
Сзади я вырезал у жабки крышечку, отверстие с бортиком и глиняную заглушку к нему, чтобы закладывать внутрь свечу. А лучше сразу подожженную, так оно вернее, заложил, закрыл, и стой себе, красавец, на загляденье конкурентам.
Сушку устроили тут же, поставили жабку боком к огню, ближе к жару. Обжигать ее незачем, да и времени взять неоткуда, лампадка у нас одноразовая, ей эту ночь прожить, а дальше хоть потоп. Отвернулись на секунду, и по боку поползла тонкая трещинка.
— Тю, сволочь какая… — проворчал я, разглядывая повреждение.
— Да ладно, волосяна шрамы украшают, — утешил Кейн.
Пока глина подсыхала, пора было запускать следующее производство.
— Сегодня у тебя задача стратегического масштаба. — я повернулся к стражнику и замолчал, подпитывая серьезность момента.
— Да вы издеваетесь! Почему опять я⁈ — взвился служивый.
— А почему «опять»? Тебя же вообще не трогали. — я даже начал перебирать в памяти, чем мы так успели поэксплуатировать бедолагу, но ничего такого не вспомнил.
— Ну, я на всякий случай…
— Так вот, — вернулся я к торжественному тону. — Задача стратегического масштаба. Мне нужна твоя каска.
Стражник тут же ухватился за каску обеими руками, остальные пока просто не понимали, к чему все идет.
— Да воск плавить, — пожал я плечами. — Посуды-то нет.
— Не, каску не дам, — замотал он головой. — Она ж казенная. С меня Гундар потом спросит.
— Да вернем мы тебе каску, еще и лучше прежней станет. — махнул я рукой, — Воском пропитается, от ржавчины защита. Сносу ей не будет.
— А ей и так сносу нет, — парировал стражник.
— Не даст, так дерьмом метну, — подметил Эдвин.
— Ну, это уже другой разговор, — крякнул стражник и протянул мне казенное имущество.
В общем-то оно и правильно, время поджимает, гонять кого-то в деревню за котелком было бы глупо, да и зачем, когда вон, два стражника с котелками на голове уже имеются. Грех таким запасом не пользоваться.
Воск ушел в тару, та встала на угли, и дальше оставалось только не зевать. Хозяин каски пристроился рядом и караулил свое добро не хуже часового, я только успевал командовать, когда сдвинуть ее с углей, а когда вернуть. Кусок расходился неохотно, сперва осел, потом поплыл по краям, и над костром потянуло медом, да так, что Кейн подобрался поближе и завис над каской с намекающим лицом.
— Даже не думай, — предупредил я. — Тебе после козинаков вообще к сладкому на сегодня нельзя.
— А я, может, просто дышу, — оскорбился Кейн, но нюхать стал издали.
Пока содержимое доходило, занялся фитилем, и тут своя наука. Веревка у нас пеньковая, да еще скручена туго, гореть в таком виде она будет откровенно хреново, начнет раскручиваться и коптить, поэтому распустил ее на волокна, много не надо, так что справился быстро, а волокна сплел в косичку.