Зато следующего ждать пришлось недолго, из ближней лужи выбрался тусклый доходяга и неловко заковылял к коряге, на которой восседал наш гранд. Шел он с остановками, всё озирался, но огонек тянул его к себе исправно. Ближе, еще ближе… Вельт тихо повел рукой, готовясь отпустить сторожок, но Кейн придержал его за рукав.
— Мелковат, — шепнул он со знанием дела.
— Слабоват, конечно, слабоват… — кивнул Эдвин, — Маловат такой для нашей красавицы.
Тут я с ним, собственно, полностью согласен, невеста дома ждет самого яркого, так что пока смотрим.
Мелкий тем временем добрался до коряги, чмокнул глиняного присоской и ничего не понял. Развернулся, постучал шипом, вышло со звоном, и это тоже ничего ему не объяснило. А когда он потянулся присоской по второму разу, сверху спикировал сияющий во всю спину упитанный здоровяк и с ходу отвесил доходяге перепончатой лапой смачный подзатыльник.
Только мелкий оказался не из робкого десятка и со шлепком ответил подзатыльником на подзатыльник. И вот стоят они теперь друг напротив друга и обмениваются, перепончатая лапа, оказывается, звенит громче человеческой ладошки, шлеп-шлеп разносится на все болото, и сдаваться ни один даже не собирается. Здоровяк берет размахом, мелкий скоростью, счет никто не ведет, но по звону выходит примерно поровну.
— За Основу воюют, — одобрительно зашептал Эдвин. — Я же рассказывал, любимое дело.
Стражники давились смехом на пару, каски у них мелко позванивали, и такое несение службы Гундар бы точно не одобрил.
— Может, пора уже? — заерзал Вельт, хотя рука со шнуром у него даже не дрогнула.
— А что, боишься, поубивают друг друга? — хмыкнул Кейн.
— Мы вообще-то не на шлепки смотреть пришли, — напомнил я. — Давай.
— Жалко, представление-то какое, — вздохнул Эдвин.
Вельт дернул шнур, жердь распрямилась, и вокруг двух ушлепков сомкнулся сетчатый мешок, сгребая их в кучу вместе с корягой и глиняным товарищем. В этот раз все успели отвернуться заранее, за спинами полыхнуло, раз вспышка, два вспышка, вторая вполовину слабее.
Выбрались мы из засады и подошли к добыче.
— Так, — Кейн на ходу со значением размял палец, — кому-то из этих двоих обещан щелбан.
В мешке на два голоса возмущенно квекало, оба пленника порядком выцвели и теперь копошились в сети без всякого достоинства, а между ними безмятежно светился глиняный красавец. Я наклонился, пригляделся и, каюсь, завис над этой картиной.
— Да в смысле! — только и оставалось развести руками. — Представляете, не потухла!
Глава 7
Сборы много времени не заняли, Вельт стянул сеть в мешок и перевязал горловину, стражники смотали веревки, а согнутую жердь оставили торчать над прогалиной, болоту на память. Внутри время от времени обиженно квекало, и Кейн, пристраивая поклажу на плече, примерился к ней заранее обещанным щелбаном.
— Куда пальцы тянешь? — Эдвин перехватил его на замахе. — Невесте они целыми нужны. Сосватаем, тогда и лупи на здоровье.
— После свадьбы, значит, — Кейн нехотя опустил руку. — Ладно, подожду. Но уже с процентами. — пригрозил он пальцем сразу двоим, на что те ожидаемо никак не отреагировали.
Глиняного соперника вызволили первым делом, и свеча внутри, к слову, пережила эту ночь достойнее всех нас. Саму свечу я вытащил через заднюю заглушку и оставил себе, подсвечивать тропу, а фигурку обтер от тины и убрал поглубже в котомку стражника.
— Правильно, прячь подальше, — одобрил Кейн. — А то больно уж видный. Невеста наша присмотрится, да и выберет его, и что мы потом с этим счастьем делать будем?
— Назовем это искусственным оплодотворением… — затянул я завязки потуже. Правда чтобы сработало, надо внутрь глиняной жабы посадить настоящую, иначе никак.
Пока выбирались на твердое, небо над лесом начало сереть, и на опушке Эдвин вдруг потребовал поднести мешок поближе, склонился над ним и засопел.
— Ну и чего вы животину мучаете? Сохнет же! — он ткнул пальцем в бок здоровяка, и на слизи остался белесый след. — Вон, коркой уже взялись. Еще немного, и донесете вы ей не женихов, а пару вяленых лещей.
Присмотрелся и я, слизь на боках помутнела и постепенно затвердевала, да и вид у пленников сделался до того несвежий, что хоть сразу к Торбу на прилавок. На болоте сырость стоит круглые сутки, им иначе и нельзя, а впереди дорога посуху, и вялилось наше сокровище с каждым шагом все заметнее.
— И что предлагаешь? Обратно в лужу макать?
— Мха набейте, дурни, — вздохнул Эдвин с таким страданием, что стражники кинулись рвать зелень раньше, чем он договорил. — И поливайте сверху. Мокрый мох влагу копит, до деревни дотянут.