Для верности я выудил серебряную монету и покрутил ее перед сомневающимися. На этом сомневающиеся кончились, вызвались все присутствующие, скопом, и загалдели так, что с восковых карнизов свесился пчелиный караул, проверить, не штурмует ли кто столб.
— Но учтите, серебряк с условием, что насчет армейского инструмента вы договариваетесь сами! — попытался я перекричать это воинство, только слушать меня уже никто не собирался.
Решилось, впрочем, все быстро и споро, интенданта приволокли чуть ли не под руки, я вручил ему монету, и тот заметно приободрился, отсчитал себе какие-то проценты за прокат, а остаток пообещал поделить между копателями честь по чести.
Через полчаса десяток лопат выбрасывал грунт наверх, дело пошло на лад, и продолжалось это до первого звона. Сначала понадеялись на мелочь, окопали кругом, но из земли вылезал крупный длинный булыжник, лег он поперек траншеи, а краями уходил под нетронутое. Обстучали его со всех боков, высказали ему все, что накипело, и принялись обходить.
Пока солдаты ругались, у столба наметилось движение, и наружу потянулся бравый отряд пчелохоргов. Больше похожие на шмелей, чем на пчел, эти пузатые труженики вышли впятером, встали в ряд и уставились на меня.
— А, вы помогать? — сообразил я не сразу, а шмели все стояли и ждали. — Тогда да, вон тот камень можете расколоть. Я бы его и оставил, заливке он не помешает, но глубина над ним выходит уж больно маленькая, лучше все же выкопать ровно.
Дослушали они также молча, развернулись и строем двинулись к камню, а солдаты удивленно подались в стороны. Жала впились в булыжник, полетела крошка, словно заработала дюжина отбойных молотков, и времени ушло всего ничего, преграду стесало точно по границам ямы, гладко, хоть рукой веди. Удобно, конечно, мне бы такую бригаду на постоянку.
Дальше стройка начала обрастать людьми сама собой, из ворот подкатили бочки под замес, следом потянулись тачки с песком. А там и наши работяги подтянулись, по одному и парами, кто-то успел выспаться и усидеть дома уже не смог, руки чешутся, да и не каждый день у нас закладывается круглый фундамент. Вскоре солдаты перемешались с деревенскими окончательно, и со стороны не разобрать, где чья армия.
— Грунт дальше кидай, не в бровку, потом ровнять замучаемся, — поучал деревенский мужик соседа в форме.
— Я рвы под лагеря копал, когда ты еще куриц гонял! — оскорбился служивый, но кидать стал дальше.
— Рвы… — мужик выразительно повел лопатой в сторону деревни. — У нас вон канавы по шнурку идут и светятся. Так что слушай старших, глядишь, чему и научишься.
Интендант тоже никуда не ушел, устроился на пригорке со своей описью и пересчитывал розданное добро едва ли не поштучно. Убыли не находилось, зато губы у него шевелились так довольно, что мешать никто не решался.
Песчаную подушку трамбовать выпало солдатам, и здесь армейская выучка раскрылась во всей красе. Десятник построил своих в затылок, скомандовал шагать на месте, и подушка уминалась строевым шагом под протяжное «и-раз, и-раз». Наши смотрели с уважением, а пара работяг пристроилась в хвост колонны и зашагала следом, правда, в ногу попадала через раз.
Первые бочки замеса опрокинулись в дальний конец траншеи, я прошелся по свежему слою рогом, и под гудение раствор осел плотнее, заполняя каждую щель. Солдаты на звук оглянулись с подозрением, но уточнять ничего не рискнули, целее нервы.
А я раздавал деньги налево и направо и ни капли об этом не жалел, такие работы мне по карману, тем более когда на кону обещание пчелиному семейству и воск в промышленных масштабах. Уль бы мою бухгалтерию, пожалуй, не одобрил, ну так он и отсыпается, а у меня тут исторический момент.
Лопату я при всем этом так и не отпустил, кидал землю и мешал бетон вместе со всеми, потаскал прутья железного дерева, словом, поучаствовал в каждом этапе. И хочу сказать, как же хорошо… Просто работаешь, никакой опасности над головой нет, а контуры будущей постройки проступают прямо на глазах. Пока только фундамент, но ведь всё впереди, это лишь начало!
— И всё-таки выбрал круглый вариант… — послышалось за спиной.
Обернувшись, я обнаружил Корша, причем узнал его не сразу, от работяги в нем не осталось ничего. Побрился и постригся, рабочее тряпье сменил на строгую дорожную одежду, даже взгляд теперь другой, и осанку держит иначе.
— Ну а что, — пожал я плечами, — округлая форма самая оптимальная. Проблема только с блоками, придется либо подрезать, либо швы разойдутся, и пойдут мостики холода. Потому и фундамент делаю шире, зазор набьем утеплителем… — я замялся на пару секунд. — Чертежи-то сделал?