Дома эту дробь пекут во вращающейся печи, а выглядит она внушительно, здоровенная железная бочка, а вернее лежащая с легким наклоном труба длиной с хороший дом, и вся эта махина медленно крутится вокруг своей оси.
Голому железу в таком деле не выжить, внутри стоит такое пекло, что сталь плывет, оттого стенки выкладывают шамотом, огнеупорным кирпичом, и весь удар температуры он принимает на себя, за то его и держат. Снизу в трубу бьет пламя, сверху засыпают сырые глиняные заготовки, и они неспешно катятся вниз, навстречу огню, прогреваясь по пути.
А у самого пламени начинается главный фокус, резкий скачок жара. Поверхность катышка оплавляется в плотную корочку, сама глина к этому времени размякает до состояния теста, и газам, которым положено выходить наружу, деваться становится некуда. Вот они и раздувают глину изнутри, а после остывания у тебя в руках лежит легкий пористый шарик в стеклянистой шкурке.
Вращение тут не блажь, а половина успеха, катышки в трубе непрерывно перекатываются, оттого не слипаются между собой и прожариваются со всех боков одинаково. Остановишь бочку, и вместо дроби получишь один большой спекшийся блин, любуйся потом на него всем производством.
Так вот, таких гладеньких красавцев у нас не будет, и тешить себя иллюзиями мы не станем. Поры выйдут открытыми, бока кривыми, и выглядеть это добро будет чуть иначе, чем продукция серьезной промышленности, до которой здешним векам расти и расти.
Только какая разница? Главное, что глину в обжиге можно заставить пойти пузырьками, а больше мне ничего и не надо. Зазор в пчелином домике сам себя не заполнит, кладка начинается уже после полудня, и зима, что характерно, переносить сроки тоже не согласится.
— Готовы кусочки? — поинтересовался я, заглядывая через плечо помощника.
— Сейчас, надо еще натереть… — отозвался Сурик и продолжил уничтожать ножом тонкий зеленоватый пруток.
Мелкая стружка из-под лезвия ложилась в миску исправно, и я вернулся к своим мыслям. Тонкость ведь еще и в том, что для керамзита годится не любая глина. В ней должны сидеть правильные примеси, всякая мелочь вроде выгорающей органики и железистых соединений, при нагреве эта начинка дает газ, и дать его она обязана вовремя, именно тогда, когда глина размякла.
Совпадут мягкость с газом, получатся пузырьки, разминутся, и газ уйдет впустую, а из ямы выкатится обычный пережженный камешек. Серьезные производства породу под это дело подбирают отдельно и подолгу гоняют пробные смеси, у них лаборатории с журналами испытаний, а у меня вся лаборатория сидит напротив и стругает прутик.
Значит, раз выбирать нам не из чего, заходим с другого конца, ведь по логике запузыриться можно заставить и самую обычную глину. Подмешал опилок, сами они в обжиге выгорят, а на их месте останутся пустоты, чем не поры? Способ старый и рабочий, горшечники им пользуются испокон веку, но я решил пойти дальше и выдал Сурику бухляк.
Ну а что, свойства подходят даже лучше, чем кажется на первый взгляд. Сухой бухляк замечательно крошится, знай режь его почаще поперек волокон, дальше пара ударов молотком, и готова бухляковая мука. А в обжиге дело за ним, вберет воду из глины, распухнет в разы, и получится у нас… в общем, поглядим, что там выйдет по итогу. Но надеюсь, всё у нас будет хорошо.
— Ну? Есть хоть что-то? Давай пробовать уже! — не выдержал я.
Впрочем, без дела я и сам не сидел, переминал по очереди кусочки из суриковой коллекции и в итоге остановился на бурой, которая с ручья. Она у нас лесная и традиционно выше качеством, Основу держит охотнее речной, огонь переносит достойно, и кирпич из нее получается что надо, заметно прочнее. Для первого замеса грех брать что-то другое.
— Вот, наделал чуть-чуть, — Сурик протянул мне миску, на дне лежала щепотка зеленоватой пыли, и по лицу читалось, что расставаться с плодами стольких трудов ему немного жалко.
Я сразу принялся за дело, время не ждет. Взял щепотку, и она отозвалась еще в пальцах, ладони после глины влажные, вот пыль и зашевелилась, начала еле заметно давить изнутри, пухнуть. Мешкать я не стал, сыпнул ее в комок и быстро-быстро промешал.
По задумке, Основы в муке всего ничего, сильно набухнуть она не сможет, шевельнется разок и замрет, а расширяться продолжит, только когда мы подадим Основу снаружи, в обжиге как раз. Гладко было на словах, а комок у меня в руках заворочался и на глазах вырос раза в три, сделался рыхлым, вода из глины ушла разом, а поверхность расползлась трещинами, размеры-то у комка для такого фокуса серьезные, нутро тянет, кожуру рвет. Пара мгновений, и в ладонях осталась одна труха, слепить из нее что-то заново не вышло бы при всем желании.