— Это ведь не по плану, да? — Сурик почесал затылок, разглядывая итог моих трудов, а потом на всякий случай передвинул свою коллекцию на дальний край дощечки.
— Ну почти, — вздохнул я и отряхнул руки. — Так-то всё поправимо и должно сработать…
Перебрал я случившееся с разных сторон, и выводы сложились сами. Бухляк не отпадает, менять надо подход. Муку следует обеднить полностью, выгнать из нее Основу до последней капли, и, пока она не успела натянуть новой из воздуха, без промедления замешать в глину.
Без Основы бухляк не набухнет, это мы знаем твердо и в это верим. Основу же мука доберет уже в яме, угля из железного дерева в закладке хватает, пламя его само несет Основу, так что свою порцию она получит ровно в момент нагрева, а воду вытянет из глины, ее там с избытком. Хуже с оболочкой, ей положено оплавиться, а обычной ямы для такого маловато, температуру придется подбрасывать рывком.
А ведь я такое уже проделывал, еще когда контроль над Основой у меня был никакой. Выплеснул тогда импульс Разрушения в известковую яму, и температурная надбавка вышла знатная, порода дошла до кондиции за один присест, а я потом ходил без бровей. Теперь-то отмерить можно аккуратно, не подрывать, а подогревать, и это уже не авантюра, а рабочий инструмент.
Не решен пока только барабан, но с бочкой погодим, сперва обкатаем саму технологию.
— Так, продолжай молоть бухляк, будем пробовать! — хлопнул я в ладоши, от чего Сурик заработал своим нехитрым инструментом вдвое интенсивнее.
Пока наполнялась миска, я успел прогнать еще несколько проб. Для начала попытался вытянуть Основу из прутка сам, напрямую, я ведь ее чувствую и вижу, куда ей течь положено. Оказалось, видеть мало, сидит она в волокнах цепко, наружу не просится, и на выходе я получил пшик и легкое головокружение. Тогда попробовал иначе и решил бухляк утомить, как в свое время поступали с шиполистом перед укладкой в завал.
Замочил пруток целиком, и поначалу зрелище завораживало, тонкая палочка превращалась в зеленую губку толщиной с руку, вода вокруг нее аж подрагивала. Дождался, пока он впитает сколько сможет, судя по виду, Основа в нем ушла на набухание без остатка, и принялся измельчать его полусырым. Затея провалилась с треском, точнее с хлюпаньем, вместо муки из-под ножа полезло нечто вроде мутного желе, слишком жидко, в глину такое не вмешаешь, разве что в кашу кому-нибудь плеснуть, но желающих поблизости не нашлось.
— Я бы попробовал, — не согласился Сурик, принюхиваясь к зеленой размазне.
— А мать твоя потом меня этим же ножом… — я отобрал добычу от греха подальше. — Работаем.
Был у меня в запасе и еще один источник мудрости, так что я сгреб уцелевшую муку и отправился к Эдвину. Старик с растительностью на короткой ноге, вдруг подскажет, как выгнать из травы силу, не угробив ее саму.
Деревня по пути жила обычной жизнью, тачки сновали туда-сюда, у бараков стучали топоры, а от канавы тянуло знакомым теплом магистрали, и никому из этих занятых людей не было дела до чудака с миской зеленой пыли под мышкой. Нашелся травник возле своего дома, видимо в лазарете стало совсем мало работы, вот и вспомнил про свое жилище. Восседал он на чурбаке в окружении развешанных пучков и толок что-то в ступке, а дух над двором стоял такой, что глаза у меня заслезились еще на подходе.
— О, дуркобес пожаловал, — поприветствовал он, не отрываясь от процесса. — Чего приперся? Если лечиться, то говорил уже, душевнобольные это вон, туда, — указал он куда-то в сторону леса.
— Здоров я, ладно тебе… Ну, относительно. — поправился после его подозрительного взглядя, и следом сунул миску ему под нос. — Совет нужен, по травяной части.
— Ну-ка… — Эдвин заглянул в посудину, и брови его шевельнулись. — Это ж бухляк. Ты бухляк в пыль перетер, что ли?
— Ну перетер. — пожал я плечами, — Для дела надо.
— Для дела… — старик запустил в нее пальцы, растер пыль, понюхал и вынес вердикт. — Чисто смолото. Кто молол? Точно не ты.
— Сурик молол, да. — вздохнул я, — А теперь слушай, мне нужно выгнать из этой муки всю Основу, только так, чтобы…
Договорить я не успел, Эдвин без единого лишнего слова наклонил мою миску над своей ступкой и уверенным движением отсыпал себе добрую половину.
— Эй! Стой! — опомнился я, но добро уже переехало. — Ты чего творишь⁈
— Мне нужнее, — невозмутимо пояснил травник и прикрыл ступку ладонью, на случай если я решусь отбивать добро силой.
— Да это же мой бухляк! Его Сурик все утро тер!