У круга свои порядки, и по мне они занятнее обычной кладки. Шнурок от столба работает и причалкой, и разметкой, широкие стороны блоков обязаны смотреть строго на тумбу, лучами, если глянуть сверху.
А чтобы стык был поменьше, кромки слегка подрезаем, камышбетон пилится чуть ли не ножом, снял с двух боков понемногу, и блоки сходятся плотно, зазор остается в палец хоть изнутри, хоть снаружи. Ряды, разумеется, идут с перевязкой, каждый сдвигается на полблока, и стена смыкается в сплошное кольцо. Формы для зимовки надежнее пока не придумали, углов нет, промерзать нечему.
Единственный разрыв приходится на канаву, ту, что подныривает под будущую стену к тумбе. Тут у нас лаз, по нему я после стану добираться до кабелей, пока это просто дырка, позже над ней ляжет перемычка, ну и с дверкой еще стоит подумать, чтоб не задувало постоянно. Получается дом со всеми удобствами, вот только рассчитаны они не на жильцов, а на обслуживающий персонал.
Замкнулся первый ряд на семнадцатом блоке, последний вставал подрезанным по месту и упирался до того отчаянно, что уговаривать его пришлось с двух сторон разом. Дальше я обошел кольцо с уровнем, приложил его раз двадцать, и объявил ряд готовым. По ощущениям на него ушло полдня, по солнцу часа полтора, но это нормально, время на стройке летит непредсказуемо.
Приемку провели без промедления, со столба спланировала принцесса в сопровождении двух пчеловоинов, обошла свежую кладку по дуге, зависла над стыком, пошевелила усиками, покосилась на меня и коротко кивнула. Я на всякий случай поклонился в ответ, заказчик есть заказчик, тем более такой, у которого комиссия с жалами. Да и придирки семейства мне понятны, зима у них на новом месте первая, тут не до снисхождения.
Ну а второй ряд мы клали уже в четыре руки. Ладно, вру, рук набралось куда больше, подача выстроилась сама собой, блоки подплывали к нам с промазанной гранью, раствор в корытах не переводился, и мы со Стурмом могли от стены не отвлекаться. Деревенские заодно взялись поучать служивых, и над бочками шел непрерывный обмен опытом.
— Грань мажь, грань, а не бок! — наставлял помощник молодого подносчика. — Пить блоку положено снизу, Рей же говорил!
— Да я и мажу… — оправдывался тот.
— Да какая ему разница, кстати? — влез сосед с ношей под мышкой.
— Такая, что шов трещинами пойдет, а виноватым выйдешь ты! — отрезал наставник, и очередь заметно посерьезнела.
Стурм на первом своем блоке сработал по кирпичной привычке, размахнулся пристукнуть от души, и я едва успел придержать его руку.
— Тихо-тихо. Блок осаживается лаской. Прижал, качнул шпателем, и хватит с него.
— Понял, — кивнул он, и это оказалось чистой правдой, следующий сел у него с одного нажатия, а к пятому Стурм уже сам покрикивал на подсобника, чтобы кисть макал щедрее.
— А кирпич снаружи зачем? — поинтересовался он, не отрываясь от кладки, и указал подбородком на свободную кромку фундамента. — Стена же и так вон какая выходит.
— Кирпич возьмет на себя погоду, у него и руны будут, воду отгонять, — пояснил я, а то как-то не объяснил ему заранее. В голове-то вся картина ясная, но сообщить о ней как-то забыл, да… — С утеплителем между ними получится стена-пирог, у каждого слоя своя забота.
— Хитро… — Стурм покрутил головой и потянулся за раствором. — А утеплитель какой? Мох, что ли?
— Получше мха будет, сильно получше. Но про него позже, он пока в работе. — ага, в работе… Сам надеюсь, что получится хоть какое-то подобие задуманного.
Ряд между тем сошелся вдвое быстрее первого, и это при том, что вели мы его с разговорами. Кладка дошла мне до пояса, изнутри уже угадывался будущий объем, и солдаты, заглядывая через нее, вслух прикидывали, сколько меда влезет в такую посудину и кому потом доверят снимать пробу.
Следили за нами, к слову, не только люди, из столба выбрались двое пчелохоргов, деловито прогудели вдоль свежего ряда, и один завис у стыка, изучая его в упор, да так дотошно, что Стурм под этим взглядом сам все перепроверил. Караул на восковых карнизах тоже развернулся в нашу сторону, и вояки притихли, лишний раз руками уже не размахивали.
К третьему ряду Стурм дорвался окончательно и клал почти в одиночку, я больше принимал да сверялся со шнурком. Работал он молча, кончик языка прикусил от усердия и сам того не заметил, а блоки у него садились с первого раза, каменщика по постановке рук видно, что ему ни дай. Где-то на середине ряда он меня попросту обогнал и останавливаться явно не планировал.