Мужик с тачкой шарахнулся от меня к частоколу и проорал вслед что-то душевное, у дороги носильщики охнули, а я летел дальше и прикидывал по пути, кого поднимать первым. Вариантов негусто, тут или Кейна с Вельтом или сразу всё войско, оцепить лес да выставить приманку. Одна беда, лепить ее не из чего, любимое лакомство нашего беглеца за столом обсуждать не принято.
Хотя чего тут гадать, и так понятно, чья это работа. Не докормили мы животину, вот и весь сказ. Чтобы больше гадить, надо больше кушать, чтобы вся деревня больше кушала, нужна дешевая еда, то есть грибы, а их мы до сих пор не отыскали, ферма стоит вырытая и пустая. В общем, к ямам я прибежал, успев обвинить себя во всех смертных грехах и заранее согласиться с любым наказанием.
Дежурные моей паники не разделили, старший восседал на пеньке и ковырял щепочкой в зубах, напарник его привалился спиной к недостроенной кирпичной стенке и изучал вечернее небо, и по этим двоим никак не скажешь, что у деревни только что сбежало стратегическое имущество. Обжились они тут основательно, кострище, навес от дождя, у ямы теперь не пост, а целое хозяйство.
— А вы чего расселись⁈ — выпалил я, — Где гнилоход⁈
Старший вздохнул, лениво привстал, дошел до края ямы и заглянул вниз, для верности даже наклонился.
— Да вот он, — пожал он плечами. — Чего орешь-то?
Подбежал я следом, свесился над кромкой, и сердце наконец вернулось на место. Сидит, голубчик, устроился на дне, булькается в своей лужице и вид имеет обиженный на весь белый свет.
— Так это… — дежурный прищурился на меня с растущим удовольствием. — Ты чего, решил, что он удрал?
— Ничего я не решил, — соврал я, но было уже поздно.
— Превратился в гнилолета и улетел! — хохотнул он и помахал ладонями на манер крылышек.
— Точно, слышал же байку? — второй отлип от стенки и заулыбался во весь рот. — Мульб рассказывал. Тут какой-то местный дурачок удумал, что гнилоход у него, что твоя бабочка, возьмет и превратится. Сидел, говорят, ждал. Караулил!
— Мульб? — старший поскреб затылок. — А он что, сам видел?
— Не знаю, но врать-то ему незачем!
— Ну да, — выдавил я и на всякий случай отвернулся к яме. — Действительно, дурачок какой-то, наверное. Это ж надо было такое подумать.
Про себя же отметил, что пустить подобную байку по деревне мог ровно один старик, и зовут его Эдвин. Мульба я, что характерно, тоже ни разу не видел, зато осведомленность у мужика отменная, молва через него расходится быстрее ярмарочной. Хотя обвинять травника не буду, слухи Эдвин распространять не станет, он у нас распространяет навоз и здоровье. И вообще, если вдуматься, всё видит, а сам никому не показывается, не гнилолет ли часом этот ваш Мульб? Так, стоп, мысль эту вслух лучше не произносить никогда, а то с такими темпами я в дурачки запишусь окончательно.
Раз побег отменяется, можно наконец рассмотреть работника, в дереве-то его толком не поразглядываешь. И ведь оказался он довольно миловидным товарищем, насколько такое определение годится для жителя выгребной ямы.
Смахивает на черного глянцевого осьминога-переростка, только щупалец заметно больше положенных восьми, я взялся пересчитывать и сбился, а туловища, считай, и нет, так, вытянутая перемычка, на которой сходятся жгуты. Рта не наблюдается в принципе, что для существа его профессии скорее комплимент.
Один из жгутов между делом ощупал стенку, дотянулся до верхнего кирпича, потрогал его и разочарованно сполз обратно, кладка ему пришлась не по вкусу. Вот и славно, на то и расчет, дерева в этом хозяйстве больше не будет, разве что в виде обеда.
Страшным он казался исключительно за счет дубовых габаритов, теперь же щупальца без зацепа так высоко не поднимаются, тянутся к кромке, чуть-чуть не достают и шлепаются обратно, так что выбраться наружу этот красавец при всем желании не сможет. Смотрел я на эти упражнения, смотрел, и жалко мне стало нашего трудягу.
А вот что примечательно, вони над ямой нет. Я-то грешным делом думал, что запахи держало в себе дерево, но от него остались одни воспоминания, а свежесть никуда не делась. Соседям подарок, а моим планам тем более.
Кстати, отоплением коллекторов заниматься не придется, такой вывод напросился сам собой. Мороз гнилоходу вряд ли страшен, причем не оттого, что он теплокровный или собрался в спячку, просто снизу ощутимо тянет жаром. Ускоренное окисление органики, если по-простому, а греет такая химия не хуже дров, печку эту чувствуешь даже с бортика.