— Да погоди ты! — увещевал он вниз. — Сейчас прольем сначала, потом кушать будешь. Вот ведь нетерпеливый.
Палка его, между прочим, с каждой минутой становилась короче, слизь у нашего осьминога времени даром не теряет. Когда очередной замах пришелся в пустоту, младший без всякого удивления отбросил огрызок и вытащил из-за стенки запасную, у него там, похоже, заготовлен целый арсенал. Мысленно я записал за собой железный багор для этого поста, Дагне дела на пару часов, а на палках мы иначе разоримся. Процесс у этих двоих, словом, налажен как нельзя лучше, а вот у меня появились вопросы.
— А воду ему зачем? — поинтересовался я у старшего, когда тот вернулся от речки.
— Затем, что иначе он опять всухомятку нажрется и будет там лежать икать, — недовольно буркнул тот, будто речь зашла о том, зачем солить кашу.
Я поднял бровь, связь между водой и икотой от меня пока ускользала.
— Да всё просто, — снизошел мужик. — Пьет он много, вот в чем штука. Ты с утра не видел, а тут знаешь какой столб пара стоит? Во-от. Ему, чтобы кушать, надо слизь выделять, я так понял. А без воды какая слизь? Никакая. Вот мы и ходим, подливаем. Он ее выпаривает. Или потеет… — караульный задумался. — Может, охлаждаться ему нужно, я в это не лез. Но с водой ему вкуснее, это точно. А раз нас приставили следить за его здоровьем, я и слежу. Перегреется, высохнет будет икать, а отвечать потом кому?
Как именно икает существо, у которого нет рта, я выяснять не полез, но говорил он с такой уверенностью, что хочешь не хочешь, а поверишь. Да и по сути прав, скорее всего. Если червяк закипит в собственном же доме, выйдет неприятно, в первую очередь для меня, столько трудов в эту канализацию вложено. А воду он и раньше где-то брал, сидя в дереве, вспоминать тут долго не пришлось, гнилоходы ведь живут в сырой болотистой низине, мы в такой сами за ним ходили, захотел пить, добрел до ближайшей лужи, встал в нее корешками и цеди сколько влезет. Здесь ему и воду приносят, и пропитание подвозят к самому дому, столько готового продукта он в дикой природе за всю жизнь бы не собрал, а я как раз ломал голову, куда девать лишнюю воду, которая будет выносить из деревни отходы по канавам, потребитель, оказывается, вот он, сидит и булькает.
Яму догрузили в полной темноте, при свете пары факелов, солдаты утопали в лагерь сдавать ведра, довольные заработком.
И на этом настал главный момент вечера, гнилохода пустили на свежую половину. Приглашения, правда, никто не оглашал, напарник просто перестал сбивать щупальца, и жилец переехал сам, с изяществом мешка глины.
Сначала гряду оседлали передние жгуты и нащупали опору, следом подтянулось и все остальное, хозяин заезжает в новое крыло дома. Пока он двигался, по всей его туше ручьями стекала слизь, целыми потоками, я такого за ним еще не видел. Щупальца с шипением впились в угощение, над ямой тут же взметнулось облачко пара и местах где слизь встречалась с органикой, та попросту начала испаряться в считанные секунды.
— Слюнки текут, — со знанием дела обронил караульный. — Это он когда что-то вкусное чует, всегда так начинает. Уважает, значит, угощение.
Ну да, физиология у него пусть и мутная, а логика в ней угадывается, наружное пищеварение подтверждается на глазах, да и окисление греет тут всех, можно сверху хоть этаж надстраивать с бесплатным отоплением. Осталось придумать, как закрывать перегородку посреди ямы, чтобы работник не шастал куда не просят, но задачку эту я отложил на потом. Не из лени, просто спать мне этой ночью не светит и без того, у обжиговых ям набирает жар закладка с воздушной глиной, я обещал к ней заглянуть, а теперь к делам добавился котелок поинтереснее.
Подошел я к опустевшей половине, размотал прихваченную у караульных веревку с ведерком и аккуратно зачерпнул с самого низа, где за эти дни отстоялось главное. Поднял, покрутил перед глазами и сунулся носом, но запаха не поймал никакого, хоть внутрь ныряй, и это лучшая новость за весь день.
— Ты это… — мужик проследил за мной с явным сомнением. — Оттуда-то зачем черпать? Свежего же привезли, вон.
— Затем, что самое ценное у него не сверху, а на дне, — рассеянно отозвался я, разглядывая улов.
Дежурный заглянул внутрь, хмыкнул и от греха подальше отодвинулся.
— Ну что, здравствуй, селитра, — тихо усмехнулся я в ведерко. — Надеюсь, ты там есть.