Посреди всей канители из кипятка посыпались белые крупитчатые кристаллики, и сердце дернулось по второму разу, а зря. На дно в горячем идет одна поваренная соль, ее в навозе и моче предостаточно. Собрал я эти крупинки черепком и убрал с глаз долой, соль из выгребной ямы товар специфический, к столу такое не подашь, но и выбрасывать рука не поднялась, пристроим куда-нибудь позже.
Уварил я раствор до крепкого, снял котелок и унес подальше от огня, внутрь легли палочки, за ними нитка с грузиком, которую Сурик раздобыл без единого слова. Осенняя ночь прохлады отсыпает щедро, оставалось глядеть и ждать. Игл не появилось, ни на нитке, ни по стенкам, раствор просто густел по мере остывания, тянулся за ложкой и ни на что больше не намекал. Вот тебе, Рей, и порох. А в мечтах Кейн уже несся на полпути к горам с лопатой наперевес и добывал мне серу. Ага, как же…
С досады я вернул котелок на огонь и выпарил остаток досуха, хотя бы посмотреть, с чем имею дело. На дне собралась темная почти черная липкая масса, не то смола, не то переваренная патока, в горячем виде тянется нитями, а остывая делается вязкой и упругой, к стенкам прикипает намертво.
Оставалась огневая проба, последнее слово всегда за ней, так что помазал я щепку, просушил ее над жаром и поднес уголек. Селитра на это отвечает вспышкой с шипением, огонек сам бежит по мазку от края до края. Мой образец пшикнул паром и обуглился, добавив на прощание вони, спорить с такой уликой не о чем.
Напоследок я поддал жару, не ради науки, а из чистой вредности, и остаток вздулся пузырями и почернел, а дыма выдал столько, что впору бить тревогу. Осело все это черной пористой коркой, форменным коксом, и с котелком она сроднилась, похоже, навсегда.
Сидел я после у прогоревшего костра и подводил итоги ночи. Не спал опять, когда полагается, Сурика загонял поручениями вконец, то одно принеси, то другое, и парень под утро сдался, уснул у шалаша, не выпустив из пальцев запасную тряпку. Волосяны сверху светят ровно, им до людских неудач дела нет.
Ну а мне в наследство от великой затеи остался обгаженный котелок, который теперь сидеть и чистить. И жить дальше без пороха…
— Сурик… — окликнул паренька и тот приоткрыл один глаз.
— А… Воздушная глина? Собирались же сегодня… То есть вчера, — он поднялся на локтях и заозирался по сторонам. — Переносится, да?
— Волосянов полей и иди домой. — обреченно вздохнул я. — Порох у нас официально не получился. А глиной займемся, да…
Глава 14
Черная корка в котелке прикипела намертво, я ее и ногтем пробовал, и щепкой поддевал, а ей хоть бы что, сидит как влитая, и сдается мне, ей там нравится. Можно было бы, конечно, пройтись по ней Разрушением, только в нынешнем моем настроении вместе с коркой уйдет и дно, а вторая такая посудина в хозяйстве не водится. А ведь в этот кокс я, между прочим, вложил душу, полночи его лично выпаривал, теперь вот любуюсь на плоды трудов.
Утро при этом выдалось ясное, до неприличия бодрое, солнышко играло на воде, деревня стучала и гремела на все лады, все при деле, всем весело. Один я сидел на берегу в обнимку с закопченным итогом ночных стараний и сопел так, что Тележка еще на рассвете перебралась на дальний край навеса и поглядывала оттуда с осуждением. Правильно, уходи, все уходите. Обиделся я на весь мир сразу, и на вселенную, которая ждала от меня чуда, отдельно, пусть сама теперь выкручивается.
Ну а что, я ведь порох хотел! Вроде бы всё продумал, старался, работал над этим, отодвинул все свои проекты, лишь бы поскорее увидеть вспышку белых кристалликов. Уже и представлял себе пушечный грохот с раскатом над лесом.
По идее пушки нам не особо нужны, но хорошо, если такие будут, ведь с ними можно пойти и добыть любого голема, какого только захочется. Расстрелять его издалека, достать сердце, пристроить к работе, и получит деревня вторую магистраль, а планов на Основу у меня накопилось уже года на три вперед. А то и на вагонетку такую дуру поставить можно, рельсы на стене есть, и будет у Порога своя самоходная артиллерия.
Да и на самом деле не вижу ничего такого страшного в обладании мощным оружием. Нас же никто не заставляет сразу идти и применять его, вот прямо сейчас. Пусть пушки стоят себе на стенах, несут службу, а при всяких приезжих можно иногда пристреливать их по мишеням, шутки ради.
Молва разойдется по королевству, и… нет, продавать такое ни к чему без крайней необходимости. Это была бы визитная карточка Порога, мол, давайте торговать чем угодно мирным, веревкой и мылом, понадобится, так и табуретами обеспечим, а вот остальное можно только посмотреть. Если не согласны с такими условиями, то можно будет не только посмотреть, но и испытать. На себе.