Крыть было нечем, так что зашагали выполнять задание.
Путь лежал на север, военный лагерь разлегся ровно между деревней и лесом, и обходить его не стали, срезали прямиком через середину, часовые все равно спят. Над палатками стоял слаженный храп, армейцы и во сне держали строй.
— Усложняем задачу? — предложил Ромашка.
— Отставить, — буркнул Ярг. — И так уже сложно.
Сделал несколько шагов, прикинул и сдался.
— Ладно, действительно усложняем. Устройте армейцам доброе утро. Кого заметят в процессе, тот дурак вместе со мной. А заметят всех, тогда никто не дурак, и я в том числе.
Задачу подхватили с воодушевлением и рассредоточились без лишних напоминаний.
Сам Ярг, как старший, направился к командирскому шатру. Обошел вокруг, по-хозяйски ослабил колышки, только с одной стороны и не до конца. При первом же порыве ветра шатер завалится на бок и непременно накроет собой спящее начальство. Выйдет весело и не смертельно, разве что немножко обидно, и ничего страшного Ярг в этой затее не видит.
Ромашка, судя по мельканию, наглухо зашивал разведчикам полог, а те дрыхли без задних ног и процессу не мешали.
Сорока бегал туда-обратно, и Ярг не сразу понял, что тот меняет местами оружейные стойки дежурных отрядов. Теперь лучники, если их поднимут по тревоге, похватаются за копья, а копейщики побегут строиться с луками, и утро обещало служивым немало открытий.
Котел, кто бы сомневался, стоял у армейского котла и потихоньку из него прихлебывал. Лицо его поначалу кривилось, из егерских запасов в варево летела то соль, то щепотка трав, и с каждой новой пробой морщин на нем становилось меньше.
— Ну ладно, — наконец махнул он рукой. — Это хотя бы жрать теперь можно. А то, что тут было раньше, совсем мрак.
Нашкодили все, попался же за целое утро один Ярг, так что дураком он остался официально и в одиночестве. А раз в лесу у отряда всякий разговор под запретом, обращаться к командиру отныне положено единственным разрешенным способом, кручением пальца у виска.
Из лагеря выскользнули без прощаний, а через несколько часов Сорока вскинул кулак, и отряд застыл на полушаге. Впереди, на прогалине, пасся лишайный буйвол, туша в полтора человеческих роста и рога в руку толщиной. Горб и бока у него заросли серо-зелеными наростами, за них зверя и прозвали. Монстр серьезный, разогнавшись, он и частокол проламывает, но до деревни отсюда полдня хорошего бега, населенным пунктам этот красавец не грозит, а значит, и устранять его не обязательно.
Гостей буйвол проглядел, а вот Котел потянулся по привычке за тесаком, стейки из лишайного у него получаются отменные. Сорока его осадил и жестами объяснил ход мысли, запасы есть, а зверюга вполне может оказаться деревенской. Ярг мысленно согласился, после старостиного напутствия он уже ничему не удивляется, в здешнем лесу еще поди разберись, кто монстр, а кто местный житель при исполнении. Может, у скотины сегодня выходной, отпустили нагулять жирок, а по будням она траншеи рогами копает.
Буйвола обогнули по дуге и прибавили ходу, впрочем, неспешной их рысь не была от самой стены. Пирожок когда-то был среди них самым резвым, но и без него мерило прежнее, егерь обязан перемещаться по лесу быстрее любого зверя. Стволы сливались в сплошную полосу, подлесок стелился под ноги, и вряд ли даже стремительный олень удержался бы в такой гонке рядом, у того таланты от рождения, а у егерей десятилетия тренировок.
К вечеру, когда земли, исхоженные даже окрестными охотниками, остались далеко позади, решили устроить короткий привал перед ночным перегоном. Бежать они собираются, пока не достигнут цели, но иногда надо и останавливаться, перекусывать на бегу неудобно, еду выдувает изо рта ветром.
Мешок распаковали, Котел деловито достал мясо, откусил и опешил.
— Мы же вроде пробовали его, — отозвался Сорока. — Или что, стухло? Вроде свежее давали.
— Да нет. Это громовой лось, — выдавил Котел.
— В смысле?
— В прямом. Из обычных запасов. — Котел повертел кусок в руках и понюхал для верности, но мнения не изменил, — Нам сложили мясо громового лося вместо простой солонины.
Ярг забрал кусок, надкусил и одобрительно хмыкнул, вот уж не соврал староста, как для своих собирал. Хмыкнул именно одобрительно, и только, дурак он уже с самого утра, дальше падать некуда. Мешок тем временем переставили к ногам Котла, и тот не возразил, после такого лица не отвертишься.
Прочее содержимое разбирали всем отрядом, и каждая новая находка тянула на отдельный рассказ. Ромашка размотал веревку, пропустил ее через ладонь и не удержался.