Но стоило подумать об этом всерьёз, и перед глазами всплыли поля борщевика из прошлой жизни, километры ядовитых зарослей вдоль дорог и по окраинам деревень, с которыми боролись десятилетиями и которые неизменно возвращались каждую весну.
Так что вырубишь это дерево, и через год на его месте вырастут два. Лес здесь не просто лес, он живой в самом прямом и неприятном смысле этого слова, и навести в нём порядок человеческими силами вряд ли возможно. Проще запомнить, где растёт эта гадость, держаться от неё подальше и благодарить Рееву память за то, что она всё-таки включилась вовремя. Пусть и в последний момент, но включилась, а бегать эти деревья пока не научились, и на том спасибо.
Выбрался на дорогу, миновал ворота, кивнул стражнику на вышке и покатил к стройплощадке. Солнце уже поднялось высоко, жарило вовсю, и пот заливал глаза, но настроение было на удивление бодрым. Шестьдесят четыре процента по Разрушению, сорок семь по Созиданию, и впереди целый день стройки, которая обещала двинуть оба показателя разом.
Свернул к площадке и остановился, потому что вышка выглядела совсем не так, как я её оставил пару часов назад. Три столба по-прежнему торчали из земли треугольником, раствор в ямах уже подсох и побелел, но между столбами на уровне пояса появились горизонтальные перемычки нижнего пояса обвязки, врезанные в пазы и прихваченные скобами. А сам Хорг обнаружился наверху, на этих самых перемычках, куда забрался, используя их как опору для ног, и сейчас примерял верхний пояс, прижимая жердь к столбу на высоте своей головы.
Не стал, значит, меня дожидаться. Впрочем, от Хорга другого ожидать и не стоило, здоровяк вошёл в рабочий режим и остановить его теперь мог только закат, а скорее даже и закат бы не остановил.
— Бревна привёз, — окликнул его снизу, подкатывая телегу.
Хорг глянул через плечо, коротко кивнул и вернулся к работе, даже не спустившись. Жердь в его руках легла точно в паз на столбе, и здоровяк одной рукой придерживал её на месте, а другой нашаривал гвоздь в кармане.
— Складывай к стене, — бросил он, не оборачиваясь. — И не кидай, клади аккуратно.
Перетаскал все шесть стволов к основанию вышки, уложил в ряд. Хорг тем временем уже вколотил гвоздь в верхнюю перемычку, проверил, крепко ли сидит, и перебрался к следующему столбу. Ноги в тяжёлых сапогах ступали уверенно, будто он ходил по широкой улице, а не по округлому бревну на высоте полутора метров над землёй.
— Вот эту потолще бери, — Хорг наконец спустился и подошёл к моим брёвнам, тут же выхватив из кучи самое крепкое. Повертел его в руках, прикинул на вес и удовлетворённо хмыкнул. — Годится. Сейчас покажу, как раскалывать, а то знаю я тебя, изувечишь и бревно, и себя заодно.
Он уложил ствол на два чурбака, выставив на удобную высоту, и достал из мешка колун, тяжёлый, с широким лезвием и короткой рукоятью. Я думал, сейчас будет колоть привычным методом, но нет, сперва Хорг прошелся топориком и оставил неглубокую ровную затеску по всей длине ствола. И только после этого вогнал колун в верхнюю часть этой затески, пустив вдоль волокон дерева длинную трещину.
— Видишь? — ткнул пальцем в трещину. — Линию веди строго через сердцевину, иначе одна половинка толстая, другая тонкая, и обе в помойку. Дерево само подскажет, где колоть, тут главное не спешить и не лупить со всей дури. Лупить будешь потом, когда трещина пойдёт.
Вставил клин в трещину, освободил колун и продолжил двигаться ниже. Ещё два удара, и трещина пробежала вдоль всего ствола. Хорг перевернул бревно, повторил с другой стороны, и на четвёртом ударе ствол с треском разошёлся на две ровные половинки, обнажив светлую, влажную древесину с чётким рисунком годовых колец. Плоская сторона получилась на удивление ровной, лишь с небольшими волнами там, где волокна чуть отклонялись от прямой.
— Теперь ты, — Хорг сунул мне колун и отошёл, скрестив руки на груди.
Уложил второе бревно на чурбаки, прошелся по нему топором, намечая полосу ровно по середине… Вот только колун вошёл криво, трещина пошла вбок, и Хорг немедленно поморщился.
— Кривее некуда. Выдерни, переставь и бей ровно, а не как попало.
Со второго раза вышло лучше, хотя до хорговской точности мне ещё расти и расти. Половинки получились неравные, одна толще другой, но Хорг лишь покачал головой и буркнул «сойдёт», что в его системе оценок означало «не идеально, но переделывать не буду».
— А теперь строгай, — он вытащил из мешка грубый рубанок, больше похожий на широкое долото с двумя ручками, и протянул мне. — Плоскую сторону доведи до ровной, чтобы нога не проскальзывала. Площадка должна быть такой, чтобы дозорный мог стоять хоть в дождь, хоть в снег, и не думать о том, что поскользнётся и свернёт шею.