— И вообще, с больными на голову лучше не связываться! — добавил Вельт, пряча лук за спину.
— Обижаете, — изобразил я оскорблённую невинность. — Всё было аккуратно, с умом, ни одно лишнее дерево не пострадало. Ну почти.
— Рей, ты хоть понимаешь, что из-за твоего грохота всю деревню подняли на уши? — помотал головой Кейн, — Стража на ушах, мужики с вилами у ворот, старосту от завтрака оторвали. Кто-то решил, что к нам из леса прёт стадо лосей, а кто-то вообще предположил, что очередная лесная гадость ломится через периметр.
— Стадо лосей? — не удержался я. — Это же всего три дерева упало, не тридцать.
— Три дерева одновременно и с интервалом в пару секунд, — уточнил Кейн. — Плюс потом ещё что-то трещало и хрустело минут десять. Знаешь, как это звучит из деревни? Как будто кто-то очень большой и очень злой продирается через лес напролом.
Ну да, об этом я не подумал. Каскадный завал трёх стволов, потом борьба с корнями и рубка лиственницы, всё это вместе действительно должно было создать впечатление, что в лесу происходит нечто катастрофическое. Звук падающего дерева разносится далеко, а три подряд с грохотом и треском, да ещё и на расстоянии слышимости от деревни, вполне тянут на серьёзную тревогу.
— Так что тебе лучше бы возвращаться в деревню как-нибудь не через ворота, — добавил Кейн.
Но по его интонации было понятно, что это скорее шутка. И мне она напомнила о том, что старосту оторвали от завтрака, а значит он уже на ногах и скорее всего не в лучшем расположении духа. Что, с одной стороны, неприятно, потому что сердитый староста может наговорить лишнего, за что Хорг сунет ему в задницу бревно.
А с другой стороны, очень даже кстати, потому что сердитый староста, которому показали готовую вышку на фоне недоделок конкурентов, это именно тот разговор, который я планировал устроить ещё вчера вечером.
— Наоборот, — решительно мотнул я головой. — Через ворота, и прямо к старосте. Хорг велел вышку принимать.
— Вышку? Так два дня всего прошло… Или три? Хотя ладно, теперь самому интересно… — удивленно проговорил Вельт, после чего переглянулся с Кейном. Что-то в моём голосе, видимо, прозвучало достаточно убедительно, потому что ни один из них не стал переспрашивать или шутить, а третий охотник и вовсе с интересом приподнял бровь.
— Ладно, — Кейн закинул корзину на плечо, — Пошли, раз уж всё равно в деревню. Заодно посмотрим, что вы там с Хоргом наворотили.
Шли через лес быстро, охотники привычно выбирали дорогу по тропе, и я старался не отставать, хотя ноги после бессонной ночи и лесного побоища слушались через раз. Кейн шагал впереди, покачивая корзиной, и время от времени поглядывал на неё оценивающе, явно прикидывая стоимость. Ну и пусть прикидывает, мне только на руку.
— Так сколько за корзину хочешь? — обернулся охотник.
— Сорок золотых хочу. — усмехнулся я, — Ты лучше скажи, сколько дал бы, учитывая, что за мной все еще висит должок, — напомнил ему случай у реки. Всё-таки пусть я и расплатился судаком, но это явно не самый равнозначный обмен. Так что пусть сам думает, хочет он мне платить или нет.
— Шесть медяков, думаю, будет вполне справедливо, — задумчиво проговорил Кейн, — Сойдет? Тебе хватит?
— По рукам, — согласился я, потому что шесть медяков за час плетения это отличная цена. Тем более, на мёртвом дереве осталось достаточно прутьев, чтобы сплести ещё четыре-пять таких корзин, и если каждая пойдёт по шесть медяков, набежит вполне приличная сумма.
Кейн молча отсчитал монеты и ссыпал мне в ладонь. Корзину перехватил за ручку, и если судить по взгляду, было видно, что вещь ему нравится. Не из-за красоты, хотя глянцевая чернота плетения невольно притягивала взгляд, а из-за практичности. Лёгкая, прочная, не боится воды, для охотника такая в лесу незаменима.
У ворот нас действительно уже ждала целая толпа. Ну ладно, не то чтобы прямо толпа, но человек двадцать пять точно набралось, и большинство из них были вооружены. Кто вилами, кто топорами, трое стражников с мечами стояли у ворот плотной группой, а за их спинами маячили лица деревенских, взволнованные и сердитые одновременно. Гундар обнаружился тут же, мрачный и собранный, с ладонью на рукояти меча.
Когда из леса показались охотники, напряжение чуть спало, но когда вслед за ними вышел я, грязный, с топором на плече и вязанкой тёмных веток подмышкой, напряжение вернулось с удвоенной силой, только уже другого характера.
— ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЛ⁈ — рявкнул кто-то из задних рядов, и голос этот подхватили ещё несколько, сливаясь в недовольный гул.
— Ну так это… — я поднял свободную руку и указал на Кейна, который как раз входил в ворота с шикарной чёрной корзиной на плече. — Корзинку.