— Да хватит врать! — староста повысил голос, побагровев. — Я дал чёткое распоряжение раздать запасы брёвен и знаю, что их раздали, а кузнец должен был отложить все заказы и работать только на строительные бригады!
— Возможно, так всё и есть, — развёл я руками с безразличным видом. — Но двум бригадам досталось сразу всё, а одной не хватило.
Староста замолчал, и по его лицу пробежала тень, которая не сулила кому-то приятного разговора. Не мне, а кому-то, кто перераспределял материалы по собственному усмотрению.
Кейн тем временем присел на корточки у основания столба и ковырнул ногой фундамент. Побелевший известковый раствор плотно обхватывал бревно, камни сидели в нём намертво, и охотник удивлённо посмотрел на меня.
— А это что?
— Жидкий камень, залили вокруг столбов, чтобы не гнило, — пожал я плечами. — Теперь вся деревня сгниёт, а эти столбы останутся.
— Во как… — Кейн выпрямился, ещё раз пнул по фундаменту и покачал головой. — Интересно…
— Отец! Ну правда, кого ты слушаешь? Какой толк, что там что-то не сгниёт, когда вышка даже человека не выдержит? — Тобас начал заводиться по-настоящему, и голос его зазвенел от обиды и раздражения. Не на вышку, конечно, а на то, что его дважды проигнорировали.
— Так залезь и проверь, — раздражённо процедил староста, обернувшись к сыну. — Чего пустословишь?
Тобас замер с открытым ртом, явно не ожидая такого поворота. Покосился на вышку, на лестницу, потом на меня, и по его лицу промелькнуло выражение, от которого мне стоило огромных усилий не усмехнуться. Бычья упрямая злость, замешанная на уязвлённом самолюбии. Засопел, сжал кулаки и полез наверх.
Лестница тихо поскрипывала под его весом, а весил Тобас побольше моего, все-таки обилие питания давало о себе знать. Но ступени держали, Хорг приколачивал их на совесть, и сын старосты пусть и специально пытался их расшатать, но ничего не вышло и он благополучно добрался до площадки. Встал, выпрямился, потопал ногами. Площадка откликнулась лёгким поскрипыванием, но ни одна деталь не шелохнулась, как бы он ни старался.
Тобас ухватился за ограждение и дёрнул на себя, потом от себя. Жерди в пазах стояли намертво. Попробовал раскачаться, перенося вес с одной ноги на другую, и даже подпрыгнул пару раз, после чего я заметил, как по его рукам пробежало едва уловимое тепло. Основу вложил, причём не скрываясь, на полную мощность, и после этого дёрнул ограждение ещё раз, с такой силой, что у обычной конструкции гвозди бы повылетали.
Вот только вышка так и продолжила стоять. Три столба стояли в распор, перемычки работали на растяжение и сжатие одновременно, а известковый фундамент держал опоры намертво, словно они были частью скального основания. Тобас мог прыгать хоть до вечера, результат не изменился бы.
— Ладно, вижу. Хорг сделал на совесть, — заключил староста, когда его сын спустился, красный и злой. — Работу принимаю, можете браться за следующую вышку. Гундар, определи, какую можно сносить, и завтра не выставляй там часового.
Гундар молча дёрнул подбородком, хотя по его виду читалось, что сомнения никуда не делись. Но приказ есть приказ, а спорить со старостой он привычки не имел.
Староста сам подошёл к вышке вплотную, осмотрел основание, потрогал известковый раствор пальцем, покачал столб ладонью. Потом поднялся по лестнице, неторопливо, придерживаясь за ступени, и вышел на площадку. Постоял, оглядываясь, удовлетворённо хмыкнул. Обзор с треугольной площадки действительно получился шире, чем на старых квадратных вышках, два передних столба не так загораживали вид, и теперь перед дозорным открывается панорама почти в сто восемьдесят градусов.
— Черепицей покрыли? — заметил он, проведя ладонью по скату.
— Хорг решил, что солома недолговечна и может загореться от случайной искры, — ответил я, стараясь говорить ровно и буднично. — Так что разобрал крышу своего сарая и положил черепицу на вышку.
Вот тут даже Гундар приподнял бровь. Кейн усмехнулся себе под нос, а староста на секунду замер наверху и посмотрел вниз, на меня.
— Своего сарая? — уточнил он.
— Своего, — подтвердил я. — Ночью разобрал и перенёс, чтобы вышка была готова к утру.
Врать не пришлось, всё именно так и было. Деревня должна знать своих героев, пусть даже сам герой храпит сейчас в собственном доме и вряд ли стал бы рассказывать старосте такие подробности. Но Хорга здесь нет, а история слишком хороша, чтобы держать её при себе.
Староста спустился, молча отряхнул ладони и махнул рукой. Развернулся и зашагал по периметру в сторону площадки Бьёрна. Гундар двинулся следом, за ним Тобас, насупленный и мрачный, и Кейн, который задержался на пару секунд и бросил мне короткий взгляд, в котором читалось что-то среднее между одобрением и предупреждением.