Пока рыба доходит, пора бы заняться черепицей. Но для глины нужно сбегать на берег, а для этого нужна тара, второй раз так замазывать рубаху глиной уже как-то не хочется. В прошлый раз относительно удобно таскал в ведре и на телеге, но ведро хорговское, телега тоже, а бегать к реке и обратно с горстью глины в руках занятие для совсем уж отчаянных. Впрочем, я как раз вполне к таким отношусь…
Так что схватил лопату и направился к знакомой дыре в частоколе. Речной берег в лунном свете выглядел мирно и даже красиво, если не думать о том, какая ледяная вода скрывается под серебристой поверхностью. Добрался до глиняного обрыва, вогнал лопату в пласт и принялся ковырять. Накопал сколько мог унести, сгрёб охапку влажных комьев и потащил обратно, прижимая к груди. Половина осыпалась по дороге, руки перемазались по локоть, а принесённого хватило бы от силы на три-четыре черепицы.
Нет, так дело не пойдёт, на каждый рейс уходит минут двадцать, а приношу с гулькин нос. Тачка решила бы проблему, но тачки нет. А вот корзина решила бы даже лучше тачки, ведь корзину можно нести на спине, а руки останутся свободными для лопаты и топора. Дома лежит целая куча лиственничных прутьев, пальцы помнят плетение с сегодняшнего утра, и корзина из лиственницы не размокнет от мокрой глины, потому что система прямым текстом указала на устойчивость материала к влаге. Так что черепица подождёт, а корзина для переноски нужна прямо сейчас.
Вернулся домой, выбрал из кучи подходящие прутья. Шесть толстых для каркаса, отобранных по длине и толщине, и несколько десятков тонких для оплётки. На этот раз корзина нужна не маленькая и аккуратная, как та, что продал Кейну, а большая, рабочая, с широким дном и крепкими стенками, чтобы выдерживала вес мокрой глины и не развалилась от тряски при ходьбе.
Воткнул направляющие в землю кружком, пошире, чем в прошлый раз, и взялся за тонкий прут. Наружу, внутрь, наружу, внутрь, пальцы вошли в ритм, и работа пошла быстро, чёрные прутья ложились плотно и ровно, без щелей и зазоров.
[Основа: 4/15]
За время работы в лесу и беготни по деревне подкопилось немного, и пальцы ощущали знакомое тепло на кончиках. Привычное ощущение, которое в последние дни стало почти фоновым, как шум крови в ушах. Пятый ряд, шестой, седьмой, корзина росла на глазах, и с каждым рядом тепло в пальцах становилось отчётливее.
[Основа: 4/15 → 5/15]
Единичка набежала где-то на восьмом ряду, и при её появлении по лицу расплылась улыбка, которую я даже не пытался сдержать. Потому что вспомнил кое-что важное, то, о чём думал ещё утром на поляне, когда анализировал корзину и увидел строчку про вместимость Основы. Тогда решил, что обязательно попробую, и вот он, идеальный момент.
Сосредоточился и выпустил тепло из груди, направив его не в замах и не в рывок, а вниз, к рукам, к самым кончикам пальцев, туда, где они касались чёрного лакированного прута. Закололо, не больно, а скорее щекотно, будто по коже побежали мелкие искры, и в следующий момент я увидел, как от подушечек пальцев к пруту потёк едва заметный свет. Не яркий, не слепящий, а мягкий, тёплый, золотистый, различимый только в ночной темноте и только если смотреть в упор.
Прут в руках словно ожил, стал податливее, лёг в оплётку так точно и плотно, будто сам знал, куда ему нужно. Следующий ряд пошёл ещё ровнее, пальцы двигались увереннее, и каждый виток сопровождался тем же мерным золотистым свечением, перетекающим от кожи к древесине.
[Основа: 5/15 → 4/15]
Единичка ушла на три ряда оплётки, но результат ощущался буквально пальцами, даже смотреть не надо. Там, где прутья получили порцию Основы, стенка корзины стала плотнее, жёстче, и при нажатии не прогибалась, а пружинила так уверенно, будто была не плетёной, а цельной. Обычные ряды тоже крепкие, лиственничная древесина сама по себе прочная, но разница между напитанным и обычным рядом чувствовалась пальцами безошибочно.
Не стал останавливаться на достигнутом, а то очень уж интересно, что в итоге выйдет. Основа восстанавливалась от работы, медленно, по крупицам, но восстанавливалась, и каждую восстановленную единичку я тут же направлял обратно в прутья.
Получился замкнутый поток: созидание кормит Основу, Основа течёт в изделие, изделие становится лучше, система оценивает качество выше, Основа восстанавливается чуть быстрее. Круг замкнулся, и мне оставалось лишь поддерживать его, не прерывая ритм и не отвлекаясь на посторонние мысли. Причем что забавно, в моем развитии эти самые круги встречаются регулярно. То же самое вполне можно сказать и про работу Созидания и Разрушения, они тоже дополняют друг друга.