— Он самый, — вздохнул Гундар. — Так вот, у этого придурка рядом со второй вышкой, где вам материалы сгрузили, какой-то цветок проклюнулся. Он вчера весь вечер мне на ухо кричал, что растение ни в коем случае нельзя повредить. Что оно невероятно ценное, что он лично напитывал семечку Основой последние три года, и оно должно расти именно в этом месте.
— Так чего он у себя в огороде этот цветок не посадил? — не понял Хорг.
— Лучше не спрашивай, — отмахнулся Гундар. — Говорит, у него в огороде не те условия. Солнечный свет не под тем углом, меридианы Основы идут криво, и ещё что-то про минеральный состав почвы, я на третьей минуте перестал слушать. Место, говорит, особое, единственное подходящее на всю деревню именно для этого растения. И сажал он его не абы где, а в точке, которую вычислял полгода.
— Ну так пусть пересадит в другое такое же место, а мы пока начнём строить, — Хорг пожал плечами. — Нам-то что до его цветов?
— Так он и ушёл искать место. Вчера, прямо на ночь глядя. — Гундар снова вздохнул, тяжело и обречённо. — Сказал, чтобы пока он не вернётся, к вышке не подходили. Мол, найдёт подходящую точку, пересадит, и тогда можно сносить. А пока нельзя, потому что если повредить корневую систему, плоды его работы пойдут насмарку и растение погибнет. Вот я и определил вам другую вышку, чтобы время не терять.
Хорг лишь тяжело вздохнул и ничего не ответил. Травник, конечно, не в себе, это давно известно, но Гундар не из тех, кто прислушивается к каждому деревенскому чудаку. Если пошёл навстречу, значит, Эдвин был убедительнее обычного. А может цветок и правда полезный, кто-ж его знает. Практики, даже полоумные, обычно не тратят столько времени на пустяки, а Эдвин при всей своей придурковатости был практиком, и неслабым.
Хотя, есть еще третий вариант. Как-то раз староста случайно раздавил какой-то плющ, и Эдвин стал яростно вопить и закидывать его навозом. Повезло, что у старосты хорошая реакция и уклониться от навоза для него не составило труда, а также он достаточно умен, чтобы понять, что Эдвин при всех его причудах все равно полезен для общества.
В итоге оказалось, что плющ этот совершенно обычный и травнику он просто нравился, отсюда такая реакция. Так что возможно и цветок этот не представляет никакой ценности, а Гундару просто надоел гундеж старого полоумного травника, вот и решил, что проще сделать как он просит.
Обогнули угол последнего дома, и дорога к третьей вышке пролегала как раз мимо второй. Хорг невольно повернул голову, чтобы глянуть на свою стройплощадку, где вчера Бьёрновы люди свалили материалы, и замер на месте.
Вышки на месте не было, и вообще ничего похожего на вертикальную конструкцию не наблюдалось.
На её месте лежала аккуратная куча обломков, рассортированная по уже знакомому принципу: гнильё в одну сторону, годные жерди в другую, гвозди на тряпице. Четыре ямы от столбов чернели в утоптанной земле, а посреди всего этого великолепия сидел на корточках Рей и сосредоточенно выпрямлял очередной ржавый гвоздь, постукивая камнем по плоскому булыжнику.
— О, привет! — мелкий помахал рукой, улыбаясь так, будто не видел их целую вечность. — А я тут гвозди ковыряю уже!
Хорг медленно перевёл взгляд с Рея на останки вышки… Внутри поднялось знакомое ощущение, которое он испытывал в последние дни всё чаще: смесь раздражения и чего-то другого, для чего у него не было подходящего слова. Вроде бы злиться надо, потому что мелкий опять всё сделал сам и без разрешения, но злость не приходила, потому что результат перед глазами, и результат безупречный.
— Гундар, — произнёс Хорг тихо. — Скажи мне. А этот его цветок, эдвиновский. Он слева от вышки рос или справа?
Гундар не ответил. Он стоял неподвижно и смотрел на груду обломков, на Рея, на площадку, и лицо его медленно приобретало выражение, от которого Хоргу стало одновременно и смешно, и тоскливо.
— Он рос, — Гундар сглотнул и ткнул пальцем. — Ровно под этой кучей.
Глава 10
— Вот правда, почему? — Гундар выглядел каким-то совсем уж расстроенным, так что даже мне стало его немного жаль. Ну, совсем чуть-чуть, без фанатизма. — Рей, почему?
— Да что не так? — возмутился я. — Вышка лежит, можно начинать строить. Разве плохо, что мы впереди графика бежим?