Малое сохранение, да, не чудо и не артефакт из легенд. Но для ремесленника, который таскает глину с берега и торгует копчёной рыбой на ярмарке, даже малое сохранение меняет расклад заметно. А если сделать ещё одну корзину и вложить больше Основы? Или найти способ заполнить вместимость целиком? Сохранение станет средним? Или появятся другие свойства, о которых пока даже гадать бессмысленно?
Руки сами потянулись к оставшимся прутьям, и пальцы уже сами начали перебирать тонкие чёрные ветки, выбирая подходящие по толщине. Хотелось сесть прямо сейчас и сплести ещё пару штук, пока материал есть и пока ощущение потока не забылось. Но солнце уже почти село, а плотник ждать не будет, у него тоже рабочий день не бесконечный. Корзины никуда не денутся, а вот тачка нужна как можно скорее.
Спрятал монеты понадёжнее, один серебряк в карман, второй за пазуху, и зашагал через деревню. По дороге голова работала в привычном режиме, перемалывая мысли, которые не давали покоя уже несколько дней. Ствол лиственницы лежит у дома, трёхметровый, ровный, без единого изъяна. Материал, которого в этом мире, похоже, днём с огнём не сыщешь, со средней вместимостью Основы и свойствами, от которых любой мастер подпрыгнул бы до потолка. И что с ним делать?
Пустить на крышу собственной развалюхи? Обидно, всё равно что забивать гвозди микроскопом. Столб для вышки? Расточительно, сосна справится не хуже, а лиственница заслуживает чего-то более достойного. Разрезать на прутья и наплести корзин? Уже теплее, но ствол слишком толст для плетения, из него скорее балки или доски, а это совсем другая история.
Нужно придумать применение, которое использует главное преимущество материала, его способность впитывать и удерживать Основу. Что-то, во что можно вложить много, и получить на выходе нечто по-настоящему стоящее. Не просто прочнее или долговечнее, а качественно иное. Но что именно? Пока не знаю, и торопиться с ответом не стоит, лучше подождать, чем испортить единственный ствол непродуманным решением.
Мастерская плотника располагалась на другом конце деревни, ближе к воротам, и я учуял её раньше, чем увидел, всё-таки смолой отсюда разит на километр. Двор перед домом завален заготовками и готовыми изделиями, которые стояли и лежали в организованном беспорядке, понятном только хозяину. У забора прислонились две тележки, одна почти готовая, на высоких колёсах, вторая ещё без бортов, голая рама на оси. Рядом бочки разного калибра, от маленьких, с ведро, до здоровенной, в которую я бы целиком поместился. Дальше стояла грубая, но крепкая лавка, а за ней видны были козлы с зажатой доской и разложенный на тряпице инструмент.
Двое подмастерьев, парни чуть старше меня, строгали что-то у верстака, попеременно налегая на рубанок. При моём появлении один поднял голову, окинул взглядом с ног до головы и отвернулся обратно к работе. Второй даже не поднял. Ну, предсказуемо, Рей для местной молодёжи что-то среднее между бродячей собакой и дурным предзнаменованием, лучше не замечать и авось само уйдёт.
Подождал немного, стоя посреди двора. Никакой реакции. Подмастерья строгали, стружка летела, рубанок шипел по дереву, и весь вид этих двоих говорил: тебя здесь нет и никогда не было.
Ладно, ждать мне надоело примерно на второй минуте, а на третьей уже окончательно кончилось терпение.
Подошёл к верстаку вплотную и остановился так, чтобы игнорировать стало физически неудобно и рукой остановил рубанок.
— Тележку хочу, — произнёс я спокойно, обращаясь к тому, который хотя бы поднимал голову. — Одноколёсную, небольшую. И ведро деревянное. Хозяин где?
Тот, к кому я обращался, наконец соизволил оторваться от рубанка. Окинул меня взглядом, задержавшись на ободранных руках и грязных штанах, и криво ухмыльнулся.
— Тележку ему. Иди отсюда, Рей, пока не вышвырнули.
— Серьёзно, мне нужна тачка, — повторил я ровным голосом. — Одноколёсная. И ведро впридачу, тоже не помешает. И не ссы, платить готов.
— Платить? Чем, ворованными грибами? — Второй подмастерье, который до этого не поднимал головы, всё-таки посмотрел на меня и хохотнул, коротко и по-лошадиному. — Вали давай, тут работают, а не попрошайничают.
— Так я и не попрошайничаю, — невольно помотал головой, так как справиться с репутацией Рея оказалось даже сложнее, чем надеялся. И работает она на удивление исправно. — Говорю же, хочу купить.
— Ага, а я дракон, — он отложил рубанок и выпрямился, оказавшись на полголовы выше. — Тебе что, плохо через одно ухо доходит? Мастер с оборванцами не торгует, так что разворачивайся и топай обратно к своему пьянчуге, пока добром просят.