Ну вот, опять… Так-то можно было бы обидеться, но обижаться некогда и незачем, потому просто достал из кармана серебряк и поднял на уровень глаз, чтобы закатное солнце зацепило чеканку.
Подмастерья сразу замолчали. Первый уставился на монету так, будто я достал из кармана живую жабу, второй зачем-то приоткрыл рот и забыл его закрыть.
— Что тут за шум? — из дома вышел хозяин мастерской, кряжистый мужик лет пятидесяти с лишним, в кожаном фартуке и с руками, покрытыми мозолями поверх мозолей. Увидел меня, нахмурился и моментально перешёл от недовольства к раздражению. — Рей? А ну пшёл со двора, нечего тебе тут делать!
— У него серебро, мастер Ольд, — первый подмастерье ткнул пальцем в мою сторону.
Плотник перевёл взгляд на монету, и раздражение на его лице сменилось чем-то другим. Не удивлением даже, а холодной подозрительностью, от которой в воздухе запахло неприятностями.
— У кого украл? — рыкнул он, шагнув ко мне. — А ну быстро признавайся, пока стражу не позвал! И отдай сюда!
Второй подмастерье, тот, что повыше, шагнул сбоку и потянулся к моей руке, явно намереваясь вырвать монету. Пальцы его сомкнулись на моём кулаке, сжали, дёрнули, и я приготовился к тому, что монета уплывёт, потому что парень и крупнее, и старше.
Но кулак не разжался… Подмастерье тянул, напрягался, лицо краснело от усилия, а мои пальцы даже не дрогнули. Держал спокойно, без натуги, и с удивлением отмечал, что разница в силе, которая ещё месяц назад была бы подавляющей, сейчас попросту отсутствует. Парень здоровый, в деревне тяжёлый труд начинается с детства, но первая ступень Духовного фундамента уравняла нас так, что его усилия хватало ровно на то, чтобы побелеть костяшками и запыхаться.
Одёрнул руку, и подмастерье, не ожидавший такого, качнулся вперёд.
— Я пришёл, чтобы купить у вас тачку, — произнёс ровно, глядя на плотника. — На честно заработанные деньги. Если сомневаешься, сходи к Хоргу и спроси, он мне сам заплатил за работу на вышках. Ну так что, продавать будете, или мне ярмарку подождать? Может кто из города привезёт на продажу, мне в общем-то непринципиально.
Плотник помолчал, разглядывая меня из-под насупленных бровей. Потом перевёл взгляд на подмастерье, который всё ещё тряс рукой, и что-то в его лице сместилось. Не смягчилось, а скорее перестроилось, от «вор на моём дворе» к «а может и не вор, но проверить надо».
— Хорг, говоришь? — пробурчал он. — Ну да, слышал, что вышку достроили, все об этом только и болтают. Но серебряка на тачку тебе всё равно не хватит. Ту, что готова, дешевле чем за три не отдам, там колесо ковано, ручки обмотаны, работы на неделю было. За один серебряк могу сделать что попроще, но придётся ждать. Вы со своими вышками лесорубов загрузили, у них теперь ничего толкового нет, всё вами занято.
Да уж, минуту назад я считал себя богачом, а теперь снова оказался ближе к донышку. Хотел уже развернуться и уйти, посчитать, прикинуть, может подкопить пару недель, но плотник, видимо почувствовав, что клиент уплывает, исчез в сарае и через полминуты выкатил оттуда тачку.
И тачка эта заставила меня остановиться на полушаге. Одноколёсная, на крепких ножках, с глубоким деревянным кузовом и двумя длинными ручками. Колесо окольцовано железной полосой, втулка смазана и крутится без скрипа. Ручки обмотаны полосками кожи для удобства хвата, а кузов изнутри гладко выстроган и пропитан чем-то, от чего дерево потемнело и стало матовым. Вещь добротная, сделанная с пониманием дела и явно не для красоты, каждая деталь подогнана к другой так плотно, что щелей не видно даже вблизи.
Три серебряка за такую работу вполне справедливая цена, и в прошлой жизни я бы не торговался. Но в этой жизни у меня два серебряка и голова, которая умеет считать не только деньги.
— А что, если я предложу обмен? — повернулся к плотнику.
— Ой, чего тебе менять-то? — заржал тот подмастерье, который пытался отнять монету. — Дом свой на тачку, что ли?
— Ты же говорил, что проблемы с материалами, — не обращая на него внимания, обратился к плотнику. — А с особыми видами древесины работать доводилось?
— С особыми? — Ольд прищурился. — Это какие же, по-твоему, являются особыми?
— Ну, плотоядная лиственница, например, — пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.
Плотник хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то, чего секунду назад не было. Интерес, пока ещё прикрытый привычным недоверием.
— Так она же бешеная. Или ты нашёл росток и смог его сломать? Хотя тоже ценится, можешь нести, выкуплю.