— Да, росток трёхметровой длины и в толщину как моя нога, — развёл я руками. — Ну что, пойдёшь смотреть? Дёшево не отдам, сразу предупреждаю.
Ольд вытаращился на меня, подмастерья тоже, причём тот, что помельче, снова приоткрыл рот.
— Ой, да не ври уж так, — плотник поморщился, но голос уже звучал не так уверенно, как хотелось бы. — Такое дерево только охотник может добыть, и то не каждый.
— Смотреть идём, или как? — вздохнул я, развернулся и зашагал в сторону дома.
За спиной повисла тишина, потом послышались шаги, сначала неуверенные, потом быстрее. Ольд все-таки пошёл следом, заложив руки за фартук, и старательно делал вид, что совершенно мне не верит и идет просто чтобы посмеяться. Подмастерья остались во дворе, и один из них что-то зашептал другому на ухо.
Шли через всю деревню, и я чувствовал на затылке тяжёлый недоверчивый взгляд плотника. Редкие прохожие косились на нашу пару, видимо не каждый день мастер Ольд ходит по деревне за подмастерьем Хорга, но никто не остановил и не окликнул.
Добрались до моего дома, и я без слов указал на ствол, лежавший у стены. Чёрный, гладкий, и в вечернем свете он выглядел ещё внушительнее, чем днём. По крайней мере для меня он смотрится внушительно, а как для мастера по дереву, даже не знаю. Три метра ровнейшей древесины без единого сучка, толщиной с бедро взрослого мужика, и от одного взгляда на него становилось понятно, что это не обычное дерево.
Ольд подошёл, присел на корточки и долго смотрел, не прикасаясь. Потом осторожно положил ладонь на кору, провёл пальцами вдоль ствола, надавил ногтем. Поскрёб, понюхал палец. Выпрямился, обошёл бревно с другого конца, заглянул на срез и застыл.
— Охренеть, — выдавил он наконец. — Ещё и без сучков… А там что, ветки? — глаза его зацепились за кучу чёрных прутьев и обрубков, сложенных у стены дома, и Ольд подскочил к ним так резво, что я невольно отступил. — Всё забираю! Меняю на тележку!
— И ведро, — добавил я.
— Да хоть бочку!
— Тогда тележка, ведро и бочка, — согласился я, изо всех сил изображая, что подобные сделки для меня рядовое дело.
Ольд осёкся, посмотрел на меня и криво усмехнулся.
— Слушай, ну ты-то сильно не борзей уже.
— Ладно, два ведра и тележка, — отступил я. Попробовать-то стоило. — И ветки я не продаю, мне самому нужны.
— По рукам, — плотник протянул ладонь, и я крепко её пожал. Рука у него оказалась жёсткая, шершавая, как дубовая кора, но рукопожатие честное, без подвоха. — И это… — он замялся, и по лицу пробежала тень неловкости. — Не обижайся, но заплатить смогу только когда точно буду знать, что ты это не своровал. Так согласен?
— Спроси у Хорга насчёт серебра и у Кейна насчёт лиственницы, — пожал я плечами. — Но за неудобства организуй доставку. Пусть подмастерья твои всё принесут сюда, как только убедишься в моей честности. А бревно забирай хоть сейчас.
Ольд кивнул, ещё раз окинул взглядом ствол, и по его лицу было видно, что уходить от этого бревна ему примерно так же тяжело, как Хоргу от выпивки. Но ушёл, пообещав прислать подмастерьев за бревном сегодня же, пока светло. И что завтра к вечеру тачка и вёдра будут у моей двери, если Хорг и Кейн подтвердят. А они подтвердят, в этом я не сомневался ни на секунду.
Когда шаги плотника затихли за углом, я сел на крыльцо и позволил себе усмехнуться. Денежки целы, тачка будет, вёдра тоже, а лиственницу всё равно не знал, куда деть. Не совсем так, конечно, знал куда деть, но не знал что именно из неё делать. А у плотника руки заточены под дерево, он из этого ствола наверняка сотворит что-нибудь такое, от чего вся деревня ахнет. Да и отношения с мастером наладить не помешает, в будущем пригодится.
Кстати, а ведь пень остался. Там, на поляне, где лиственница росла. И корни под землёй, толстые, живучие, наверняка такие же чёрные и плотные, как ствол. Правда, копать корни из лесной земли удовольствие ниже среднего, да и на улице темнеет, так что в лес идти совсем не хочется, тем более на ночь глядя. Перенесём на завтра, или на послезавтра, когда выпадет свободный час.
А вот что ждать не может, так это черепица. Глина лежит на берегу, инструмент есть, корзина для переноски готова, и самое время проверить одну идею, которая свербит в голове с позавчерашнего вечера. Если Основу можно вкладывать в корзину при плетении, то почему нельзя вкладывать в глину при формовке? Обычная черепица сохнет две недели, и только потом её можно обжигать. Но что если Основа ускорит процесс? Выгонит влагу изнутри, уплотнит структуру, и вместо двух недель хватит пары дней, а то и часов?