Дождался, пока оба скроются за дверью сарая, вернулся в дом. Достал из дорожной сумки две глиняных бутылочки, приземистых и пузатых, запечатанных тряпицей. Взвесил на ладони, убедился, что обе полные, и сунул за пазуху. Потом вышел и направился через деревню неторопливым шагом, будто бы просто прогуливается и любуется местными красотами.
Дом Хорга нашёлся быстро, в такой деревне все дома находятся быстро. Покосившаяся дверь, тусклый свет в окне… Ренхольд постучал, стараясь, чтобы стук прозвучал дружелюбно.
Дверь открылась спустя пару минут и на пороге возник Хорг, заслонив проём широченными плечами. Лицо заспанное, недовольное, но это у него, похоже, выражение по умолчанию.
— Чего тебе? — буркнул здоровяк, щурясь на вечерний свет.
— Да вот, пришёл поговорить, — Ренхольд улыбнулся так, как умел улыбаться только перед заказчиками: тепло, открыто и совершенно неискренне. — Как мастер с мастером. Можно?
Назвать деревенского алкаша мастером стоило примерно столько же усилий, сколько проглотить живую жабу, но Ренхольд справился, даже не моргнув. Слово «мастер» по отношению к Хоргу было таким же враньём, как «лёгкая настойка» по отношению к тому, что лежало за пазухой, но кого это волнует?
— О чём говорить? — Хорг нахмурился, не делая попытки ни впустить, ни выгнать.
— Очень уж заинтересовала конструкция на трёх столбах, — Ренхольд пожал плечами, всем видом изображая непринуждённое любопытство. — Хотел уточнить, как фундамент делали? Какой угол наклона столбов? Ну и есть пара идей, как улучшить, если интересно. Нет, если секреты раскрывать не хочешь, я настаивать не буду, конечно.
Лесть, замаскированная под профессиональный интерес, работает на строителях безотказно. Ренхольд знал это по опыту, потому что в городе не раз вытягивал нужную информацию из конкурентов тем же способом. Мастера любят говорить о своей работе, особенно если кто-то слушает с уважительным видом. А Хорг, при всей его угрюмости, оставался мастером, пусть и спившимся.
— Да какие там секреты, — Хорг почесал затылок и чуть посторонился, что можно было расценить как приглашение. — Там всё просто, но показывать надо. Про жидкий камень ведь знаешь? Ты же из города, там такую технологию точно используют.
— Вот, кстати, об этом тоже хотел поговорить! — Ренхольд оживился, и это оживление было единственным искренним за весь вечер, потому что жидкий камень его не интересовал ни в малейшей степени. — Ну что, покажешь? А то в потёмках сидеть скучновато, а завтра у обоих день тяжёлый.
— Да пойдём, всё равно делать особо нечего, — Хорг махнул рукой, накинул что-то на плечи и шагнул за порог.
Шли к площадке, и Хорг по дороге начал объяснять. Про треугольное расположение столбов, про распределение нагрузки, про то, как наклон компенсирует ветровую нагрузку и почему три точки опоры устойчивее четырёх на слабом грунте. Говорил коротко, по делу, без лишних слов, и Ренхольд с раздражением отмечал, что объяснения звучат грамотно. Не по-книжному, не так, как учат в строительной школе, а по-своему, через практику и опыт, но суть верная.
Ренхольд кивал, задавал уточняющие вопросы, хвалил в нужных местах и едва сдерживался, чтобы не скривиться. Находиться рядом с этим немытым самоучкой, который даже не подозревает, что его знания не стоят и медяка по сравнению с настоящим образованием, было физически неприятно. Нахватался каких-то разрозненных умений, слепил из них кривоватую конструкцию, и теперь думает, что изобрёл что-то новое. До настоящего мастерства ему как до луны, и единственная причина, по которой Ренхольд сейчас стоит и слушает этот бред, лежит за пазухой и ждёт своего часа.
На площадке Хорг показал ямы, объяснил про каменную обкладку, про известковую заливку, и с каждым словом воодушевлялся всё больше. Ренхольд впервые видел его таким, обычно угрюмый и немногословный, здоровяк преображался, когда говорил о работе. Глаза блестели, руки двигались, показывая углы и соединения, и голос из хриплого бурчания превратился в нечто почти увлечённое.
Момент наступил, когда Хорг сделал паузу, чтобы перевести дух. Вечер был тёплый, они уже с полчаса ходили по площадке, и Ренхольд подметил, как Хорг облизнул пересохшие губы.
— Что-то горло пересохло, — произнёс Ренхольд, доставая из-за пазухи бутылочку и два стакана. Наполнил оба, протянул один Хоргу. — Будешь?
Здоровяк уставился на стакан, пальцы его правой руки дёрнулись, совсем чуть-чуть, но Ренхольд заметил. Заметил и кадык, который дёрнулся следом, и то, как на мгновение остекленели глаза, и как рука потянулась к стакану раньше, чем голова успела подумать.