И вот теперь почему-то кажется, что про наличие у меня сразу двух путей лучше вообще не заикаться. Особенно при посторонних жертвах деменции. Хотя в случае Эдвина это всех окружающих можно считать жертвами его персональной деменции, потому что от неё страдают все, кроме самого Эдвина.
А ещё кажется, что я чего-то фундаментально не понимаю… И это раздражает сильнее, чем вонь от эдвиновского зелья, которая, кстати, и не думает выветриваться.
Ведь если смотреть на Путь Созидания трезво, глазами инженера, ничего запредельного в нём пока нет. Укреплённая структура раствора, ускоренная сушка глины, самовосстановление фундамента при контакте с влагой, особые свойства в изделиях из материалов со средней вместимостью. Всё это безусловно полезно и удобно, но революционно? Не настолько, чтобы практик с многолетним стажем терял дар речи при виде мальчишки, который лепит черепицу с закрытыми глазами.
По крайней мере ещё полчаса назад я думал именно так. А вот теперь голову посещают совсем другие мысли. Что, если всё то, чему я научился за эти недели, укрепление, пропитка, ускорение, это даже не начало, а подготовка? Ведь каждый раз, когда я пробовал что-то новое, результат оказывался чуть шире, чем ожидал.
Корзина с Основой оказалась подобием холодильника, черепица с минимальной дозировкой получила ускоренную сушку. Фундамент с обычной известью обзавёлся ускоренным самовосстановлением. Каждый следующий шаг давал эффект, которого не предполагал предыдущий.
А значит, все эти фокусы с Основой, скорее всего, лишь первые робкие наброски, и настоящее применение моих способностей пока ещё только ждёт меня где-то впереди. И раз уж оно заставило замолчать Эдвина, значит, это будет по-настоящему удивительно.
С такими мыслями я наконец поднялся с крыльца и зашёл в дом, где вонь от зелья уже пропитала всё, включая солому на полу и, кажется, даже стены. Лёг, накрылся, закрыл глаза и понял, что уснуть не получится. Не из-за запаха, к нему можно привыкнуть, а из-за того, что мозг отказывался выключаться. Вопросы цеплялись один за другой, как звенья цепи, и тянули за собой новые, на которые тоже не было ответов.
Если созидатели настолько редки, почему о них не рассказывают? Память Рея молчала, ни баек у костра, ни сказок на ночь, ни даже мимолётных упоминаний в разговорах взрослых. Охотников знают все, бойцов уважают, а созидателей будто и не существует, словно кто-то аккуратно вычеркнул их из повседневности, оставив только в памяти древнего чудака, который и сам не горит желанием делиться воспоминаниями.
Повернулся на бок, подтянул колени к груди и уставился в темноту. Костёр давно потух, лунный свет едва пробивался через щели в крыше, и в этой тишине, нарушаемой только далёким лаем чьей-то собаки, мысли звучали особенно отчётливо.
Ладно, Эдвин не хочет говорить сейчас, но рано или поздно заговорит. Он планировал приходить каждый день проверять свой цветок, а значит, каждый день у меня будет возможность задать ещё пару вопросов, а то и десяток, пока не закидает землёй окончательно. Старик явно знает куда больше, чем показывает, и выудить из него эти знания вопрос терпения, а терпения у меня хватает. Когда-то я полгода ждал разрешения на подрыв аварийного моста, потому что бюрократы из управления никак не могли согласовать бумаги, так что упрямого травника как-нибудь переживу.
Уснул всё-таки, хотя казалось, что не усну. Организм оказался убедительнее головы и просто выключил сознание где-то посреди очередной мысли про Эдвина и его ядреные удобрения, а точнее про то, из чего он их может делать.
Проснулся от солнца, которое било прямо в лицо через щель в стене, и первые секунды лежал, глядя на пыльный луч, в котором кружились мелкие частички. Вонь от эдвиновского зелья никуда не делась, только слегка притупилась за ночь, а может просто принюхался уже.
А вот мысли вернулись сразу, будто и не засыпал. Созидатель, Эдвин с его оторопью и нежеланием объяснять, всё это по-прежнему крутилось в голове, но за ночь немного улеглось и перестало давить. Утром любая загадка выглядит проще, чем ночью, когда темнота и тишина раздувают её до размеров вселенской тайны.
Впрочем, утром появляются и другие мысли, более приземлённые. Например, о том, что Путь Созидания замечателен, но в этом мире тебя оценивают не по тому, какую черепицу ты лепишь, а по тому, насколько ты опасен. Кейна уважают не за то, что он хороший охотник, вернее, не только за это. Его уважают потому, что он может убить тварь из Тёмного леса одним ударом, и все это видели, и никому не хочется проверять, что будет, если он этот удар направит в другую сторону. Старосту слушаются по той же причине, только помноженной на десятилетия. Про Гундара и стражу и говорить нечего, там меч на поясе лучше любых слов.