Получается, руны не просто хранят энергию, а удерживают её определённой формой, и стоит форме пострадать, запас утекает, как вода из дырявого ведра. Или всё куда глубже, чем кажется, и сама форма рун имеет далеко не такое значение, как правильное вливание Основы в процессе их создания? Нет, слишком много догадок, но никаких подтверждений им не предвидится…
Все эти вопросы просвистели в голове буквально за пару секунд, пока Гвигр утирал выступившие от смеха слёзы. Ответов пока нет, но направление для размышлений появилось, и это уже немало.
Кивнул торговцу и пошёл дальше, оставив его в блаженном неведении.
Следующие полчаса бродил по ярмарке, прицениваясь и прикидывая. У дальнего края площади две бабки торговали птицей и ругались так вдохновенно, что вокруг собралась небольшая толпа зрителей. Предмет спора оказался философским: чьи гуси красивее. Аргументы с обеих сторон звучали убедительно, но к консенсусу стороны явно не стремились, потому что процесс доставлял им куда больше удовольствия, чем мог бы доставить результат.
— Да у твоих гусей шеи кривые! — надрывалась одна, потрясая за ноги живым и крайне недовольным доказательством.
— А у твоих перья торчат, как у пугала! — не уступала другая, и её гусь, видимо солидарный с хозяйкой, злобно шипел в сторону конкурента.
Обошёл поле боя стороной, а то мало ли, этими гусями кидаться начнут.
Мимо протопал Герт с мешком на плече и выражением сосредоточенной целеустремлённости на лице. Целеустремлённость объяснялась просто: Герт двигался по прямой к бочонку с квасом, и ничто в этом мире не могло его остановить. Рядом с бочонком, привалившись к чьему-то забору, дремал Нирт, его верный товарищ и возможно даже коллега. Как он умудрялся спать посреди ярмарочного гвалта, оставалось загадкой, но Нирт, видимо, обладал способностью засыпать в любых условиях и, похоже, считал эту способность главным своим достижением в жизни.
Так и гулял бы, но у лотка с тканями и одеждой задержался подольше. Тут торговала женщина, видимо, из соседней деревни. Просто на городскую ну совсем не похожа, но при этом в памяти Рея ее лицо так и не всплыло. Ассортимент скромный, но для моих нужд вполне подходящий: рубахи, штаны, пояса, куски ткани на отрез. Приценился к рубахе из грубого полотна и штанам из мешковины. Не парадный костюм, конечно, зато крепкие, не расползутся после первого дня на стройке, и, что важнее, не такие позорные. Хотя уже чувствую, как будет чесаться тело, как минимум поначалу.
— Рубаха и штаны, — выложил монету на прилавок.
Женщина посмотрела на монету, на меня, и без единого слова выложила передо мной комплект одежды и сдачу россыпью медяков. Развернул, осмотрел швы, проверил ткань на разрыв. Крепко, грубовато, но для рабочей формы в самый раз. Пересчитал сдачу, забрал покупку, свернул в узел и перекинул через плечо. Переоденусь попозже, сперва стоило бы хоть помыться.
Пошел гулять дальше и по пути заглянул в пекарню, а то желудок уже пару раз напоминал, что кукуруза и квас это не обед, а разминка перед обедом. Купил лепёшку за медяк, горячую, пышную, с хрустящей корочкой, и сжевал на ходу, обжигаясь и не жалея ни об одном потраченном медяке.
Ну а после такого обеда ноги сами понесли обратно к кузнецу. Не могу, хочу топор, аж свербит. Свой собственный, чтобы не зависеть от хорговского инструмента и не бояться, что здоровяк проснётся однажды утром и потребует всё вернуть. Кресало тоже нужно, огниво Хорга в телеге, а своего нет. И нож не помешал бы, но на всё сразу денег не хватит, так что придётся расставлять приоритеты.
— Борн, давай так, — начал я, опершись на прилавок. — Топор и кресало. Сколько?
Кузнец прищурился, пошевелил губами, явно прикидывая, как бы не продешевить, но и не отпугнуть.
— Топор полтора серебряка. Кресало двадцать медяков.
— Полтора за маленький? — поднял бровь. — Борн, побойся совести, он же в половину большого.
— Так и цена в половину! Большой за два с половиной ушёл, я тебе напоминаю.
— Так ты же его еще две недели назад за два продавал! — возмутился я, — Всё, давай так, полтора за оба, то есть за топор и кресало вместе.
Борн крякнул, почесал за ухом, посмотрел на топор, на кресало, и по глазам было видно, что торг ещё не закончен, но близок к завершению.
— Ладно, полтора за оба, — вздохнул он. — Но только потому, что ты вышки строишь, а не потому, что торговаться умеешь.