Хех… а ведь сначала думал просто заплатить и не заморачиваться, но на рынке так нельзя. Люди сюда в основном поторговаться и приходят, может.
Топор лёг в руку удобно, баланс хороший, лезвие заточено ровно, без заусенцев. Кресало кривоватое, но функцию ведь свою выполняет, а большего и не нужно. Убрал кресало в карман, топор заткнул за пояс и почувствовал себя если не богачом, то как минимум полноценным членом общества.
Так, а что у нас с финансами? Было два серебряка и горсть медяков. Минус полсеребряка за одежду, минус полтора за топор и кресало. Минус пара медяков за еду и квас… Эх, осталось немного, медяков восемь от силы.
Негусто, но ведь у меня дома стоит корзина из плотоядной лиственницы, которая вполне может поправить финансовое положение. Да, с особыми свойствами Гвигра не убедить, без рун он в них не поверит, а продемонстрировать «малое сохранение» на месте не получится, для этого нужно время.
Но даже как обычная корзина она выглядит на порядок лучше той ивовой поделки за серебряк, материал другой, прочность несравнимая. Корзина уже побывала в деле, в ней глину и таскал, и размешивал, но при этом выглядит вполне пристойно. А главное, ветки лиственницы у стены лежат, и если что, сплету ещё несколько, каждая следующая будет получаться только лучше, тут других вариантов нет.
Сбегал домой, схватил корзину, отряхнул от остатков глины и потащил обратно на площадь. Гвигр уже перестал смеяться и успел продать кому-то моток верёвки и пару скоб. При виде меня с корзиной он нацепил на лицо деловое выражение, достал откуда-то монокль на цепочке и водрузил на правый глаз, отчего стал похож на жабу, которая пытается выглядеть учёной.
— Так-так-так, — он принял корзину обеими руками, перевернул, заглянул внутрь, провёл пальцем по прутьям. — Ну… здесь прут плохо затянут, — ткнул в едва заметную неровность, — тут немножко криво… Материал сносный, может и сойдёт, но исполнение… — покачал головой с такой скорбью, будто оценивал не корзину, а упущенные возможности целого поколения. — Да ещё и со следами глины, то есть не новая. Даю максимум десятку.
— Тридцать, — твёрдо заявил я.
По глазам Гвигра я видел, как они блеснули, когда пальцы коснулись прутьев. Материал непривычный, и торговец это почувствовал, даже если не понял, что именно держит в руках. Такого товара у него на телеге нет, и вряд ли часто попадается.
— Пятнадцать, и это потому что сегодня погода хорошая, — отрезал он с видом невиданной щедрости.
— Сорок, — ухмыльнулся я.
Гвигр уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— В смысле? Тридцать же было!
— По рукам, тридцать так тридцать, — вздохнул я и протянул руку. — Меня, кстати, Рей зовут. И если что, могу ещё пару-тройку таких корзинок наклепать.
— Хорошо, Рей, давай тридцать, — Гвигр пожал мою ладонь и отсчитал медяки. Быстро, без попытки обмануть на счёте, и даже с каким-то подобием уважения во взгляде.
Согласился чересчур легко, и это значит, что я продешевил. Но корзина побывавшая в употреблении, свойств её доказать нельзя, так что тридцать медяков за нее это ещё неплохо. Тем более, что не в деньгах дело. Он отнесет корзину куда-нибудь в соседнюю деревню или даже в город, там ее смогут оценить по достоинству и через неделю уже я буду назначать цену. И цена эта будет куда выше, можно в этом не сомневаться.
Так что теперь, можно сказать, у меня есть контакт с городским торговцем. И к следующей ярмарке у меня будут еще корзины, сплетённые лучше этой, потому что других вариантов нет, каждая следующая получается ровнее предыдущей.
Ссыпал медяки в карман и зашагал обратно через площадь. На душе было легко и почти весело, несмотря на бессонную ночь и ноющие пальцы. Новая одежда, свой топор, своё кресало, и в кармане позвякивает горсть заработанных медяков. Мелочи, но из таких мелочей складывается фундамент, и эту метафору я как строитель имею полное право использовать буквально.
По дороге домой мимо промчался Эдвин, целеустремлённый и злой, как обычно. В одной руке грабельки, в другой горшочек с очередной вонючей субстанцией, и по траектории его движения было ясно, что курс проложен к моему участку, к гнубискусу. Травник промчался мимо, даже не заметив меня, на ходу ворча про «дренаж» и «безмозглые корни», и скрылся за поворотом, оставив в воздухе лёгкий запах навоза и лечебных трав.
Ну и ладно, пусть ковыряется, главное чтобы горн не задел.
Сходил на реку, там хорошенько наплескался в холоднющей воде, потер себя песочком, ведь мыла купить так и не догадался, и только после этого переоделся в новое. Мешковина колола кожу и сидела мешком, что, собственно, следовало из названия материала, но по сравнению с прежними обносками это был решительный шаг вверх по социальной лестнице. По крайней мере теперь можно пройти по деревне, не опасаясь, что рубаха разойдётся по шву при неосторожном движении.