А вот с Эдвином интересно… Его не уважают, его скорее терпят, как стихийное бедствие или соседского петуха, который орёт в четыре утра. Кидается навозом, ругается на всех подряд, лезет в чужие огороды и учит жить. Но при этом никто, ни один человек в деревне, ни разу не попытался его остановить или выгнать, хотя поводов хватало.
Память Рея подсказывает, что однажды Торб замахнулся на Эдвина палкой за то, что тот обозвал его коров бесполезными мухоловками, и дальше замаха дело не пошло. Палка опустилась, Торб отступил, а Эдвин продолжил инспектировать чужой двор как ни в чём не бывало.
Что-то за этим стоит. Какая-то сила, которую не демонстрируют, но все о ней знают. И если Эдвин действительно практик уровня старосты или выше, то его «я не буду объяснять» звучит совсем по-другому, не как каприз сумасшедшего деда…
Ладно, хватит философии на пустой желудок. Сел, потёр лицо, проверил Основу.
[Основа: 15/15]
За ночь восстановилась полностью, и в груди привычно греет тёплый шарик. Приятное ощущение, к которому я уже успел привыкнуть и без которого теперь чувствую себя голым. Первая ступень дала максимум в пятнадцать единиц, и с этим запасом можно целый день работать на стройке, если расходовать с умом. А можно за час потратить всё на разрушение чего-нибудь и потом ходить выжатым до вечера, тут уже вопрос приоритетов.
[Путь Созидания I: 14 %]
[Путь Разрушения I: 11 %]
Созидание подросло за ночную лепку, и это при том, что большую часть черепиц я делал в каком-то полутрансе, почти не контролируя вложение сил и Основы. Хорошая новость, значит процесс работает даже тогда, когда голова отключается. Разрушение стоит на месте, потому что ночью ничего не ломал, логично.
Если считать грубо, до второй ступени по обоим путям ещё далеко, но Созидание растёт заметно быстрее, и при ежедневной работе на стройке разрыв будет только увеличиваться. Впрочем, забрасывать Разрушение тоже не стоит, впереди ещё вышки для сноса, а в лесу полно особых материалов, которые только и ждут когда их срубят.
Поднялся, размял плечи, выглянул наружу. Солнце уже высоко, значит проспал прилично, часов шесть или даже семь, и тело ощущалось на удивление бодрым, без привычной свинцовой тяжести в ногах. Черепицы под навесом лежали ровными рядами, подсыхая на утреннем ветерке, и при взгляде на них внутри шевельнулась спокойная гордость. Вчерашняя ночь прошла не зря, это факт.
Так, а что с тачкой? Точно, она стоит у стены, где я её оставил вчера вечером после того, как привёз глину. Вёдра рядом, лопата прислонена к забору. Всё на месте, никто не трогал, и это приятно.
Закатил тачку в дом, поставил к стене, вёдра убрал в дальний угол. Порядок, теперь они никуда не денутся. А вот я денусь, потому что желудок напоминает о себе всё настойчивее.
Ну всё, утро считай проспал. Раньше с первыми лучами уже стоял на площадке, а сейчас солнце забралось так высоко, что тени от частокола почти исчезли. Часов одиннадцать, если не двенадцать, и половина рабочего дня улетела в никуда. Хотя нет, не в никуда, а в сон, который после ночной лепки и эдвиновских откровений был нужен как воздух. Да и не учитывая этого, с момента появления меня в этом мире пока еще ни разу не удавалось отдохнуть нормально. И вот, удалось, наконец.
Хотя все равно немного обидно, все-таки вышка стоит недостроенная, столбы залиты, фундамент давно схватился, а поперечины и площадка так и ждут. Вчера весь день на стройке, вечером черепица, ночью опять черепица, потом Эдвин со своим «ты волшебник, Гарри», потом тот же Эдвин, но уже с гнубискусом и грабельками, и вот итог: голова забита вопросами, желудок пустой, а на площадке за утро ничего не сдвинулось.
Впрочем, спешить теперь всё равно не стану. Хорг в запое, один я на вышке работаю не первый день, и пока справляюсь. Поперечины подождут часок, а вот желудок ждать отказывается.
Кстати, а ведь прошлую ярмарку я пропустил, даже не вспомнив о ней, а сегодня, вроде как, тоже рыночный день? Хотя все дни в последнее время слились в одну нескончаемую вереницу дел и событий, так что могу и ошибаться. Но проверить стоит, тем более что дома есть нечего.