Утром подорвался с рассветом, что для последних дней можно считать чудом. Видимо, организм решил, что хватит валяться, и выкинул из сна раньше, чем солнце успело нагреть дом до привычной парилки.
Первая мысль была о Хорге. Вышку нужно сдать Гундару, а для сдачи нужен мастер, чьё имя стоит на контракте, и если здоровяк к утру не вылезет из своей берлоги, придётся идти и выпихивать его пинками, потому что без приёмки второй вышки Гундар не даст добро на снос третьей старой, а без сноса Разрушение продолжит проседать.
Собрал инструмент, загрузил в телегу и зашагал к площадке, а по пути заглянул в местную булочную и прихватил лепешку за медяк. Думаю, в качестве завтрака самое то, тем более, что ее испекли буквально за пару минут до моего появления.
Вышка в утреннем свете и на сытый желудок выглядела даже лучше, чем вчера на закате. Черепица поблёскивала росой, три столба уходили в землю уверенно и прочно, а сама конструкция выглядит так, словно стоит тут еще с основания деревни.
Стоило подойти ближе, как заметил фигуру у основания и замедлил шаг…
Хорг сидел прямо на земле, привалившись спиной к одному из столбов, и смотрел перед собой. Не на вышку, не на меня, просто перед собой, пустым и одновременно тяжёлым взглядом. Выглядел он ужасно: лицо серое, осунувшееся, щетина отросла до состояния неопрятной бороды, одежда мятая и воняет кислятиной. Руки лежали на коленях, крупные, узловатые, и пальцы мелко подрагивали.
Остановился рядом, опустил оглобли телеги. Хорг не повернул головы, даже не шевельнулся, хотя скрип колёс по утренней тишине разнёсся на всю округу. Постоял, подумал и сел рядом.
Некоторое время просто молчали. Утро разворачивалось неторопливо, солнце карабкалось по верхушкам деревьев, где-то за домами прокричал петух, и в воздухе пахло росой, хвоей и чуть-чуть перегаром.
— Рей, — голос здоровяка прозвучал хрипло и глухо, будто из глубокого колодца. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. — Я это что, по пьяни построил и даже не помню?
В глазах его мелькнула надежда, крохотная, почти незаметная, и я понял, что он сейчас отчаянно хочет услышать «да». Хочет, чтобы оказалось, что он просто напился, руки сами всё сделали, а утром он не помнит, как обычно бывает, когда мастерство срабатывает на автомате, минуя сознание. Тогда ему будет легче, потому что это значит, что он по-прежнему нужен.
Но врать не стал.
— Нет, Хорг. Ты пил и валялся у себя дома, а мне пришлось выкручиваться одному. И это было, надо признать, довольно сложно.
Здоровяк промолчал, не кивнул, не возразил, не отвернулся, просто принял, как принимают удар, к которому готовился заранее, но от этого не менее болезненный. Посидел ещё немного, глядя на черепичную крышу, которая ловила утреннее солнце и отливала тёплым терракотовым.
— Третью сделаю сам, — произнёс он наконец, и голос звучал ровнее, чем минуту назад, будто решение, озвученное вслух, придало ему хоть какую-то точку опоры. — А ты отдыхай, заслужил.
— Снос я возьму на себя, — возразил я, и голос прозвучал спокойно, без нажима, просто как констатация. — Мне это нужно, Хорг. Для себя нужно, не для контракта. А строить будешь ты, тут не спорю.
Хорг посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом, в котором смешалось столько всего, что разбирать по отдельности не было ни сил, ни желания. Потом кивнул, поднялся, охнув и ухватившись за столб, отряхнул штаны и потопал в сторону дома Гундара, сдавать вторую вышку.
Буду ли я сидеть и отдыхать, как велел Хорг? Конечно нет, потому что черепица сама себя не вылепит, горн сам себя не растопит, и помимо этого есть ещё дом с дырявой крышей, корзины на продажу, корни лиственницы, которые нужно рассортировать, и примерно миллион других дел, каждое из которых требует внимания прямо сейчас. Но первым делом всё-таки стоит дождаться Хорга и убедиться, что приёмка прошла нормально, а уже потом разбегаться по фронтам.
Возможно, после такого затяжного запоя Хоргу нужен отдых, а может и не нужен, но спрашивать об этом я точно не собирался. У здоровяка хватает своих забот, и самая главная из них сейчас — это убедить Гундара, что вышка построена как надо, хотя убеждать там, по большому счёту, и не в чем. Конструкция крепкая, фундамент сидит намертво, черепица уложена ровно, и если начальник стражи найдёт к чему придраться, то только из вредности характера, а не по существу. Так что пусть сдаёт, а я пока займусь делом.