Можно было бы ещё озадачиться глазурью, покрыть внутреннюю поверхность горшка и тарелок тонким стекловидным слоем, чтобы стенки не впитывали жидкость и легче отмывались. Но для глазури нужны компоненты, которых у меня попросту нет, и в ближайшее время не предвидится.
Свинец, олово, зола определённых пород дерева в нужных пропорциях и при нужной температуре, а такое на коленке не организовать. Хотя, можно было бы просто обмазать смолой перед обжигом, но это тоже трудозатраты, которые того явно не стоят.
Так что глазурь подождёт, а посуда без неё вполне пригодна для готовки. Глиняный горшок можно поставить на угли, вскипятить воду, сварить крупу, и ничего страшного не случится. Стенки будут впитывать влагу и потихоньку разбухать, но обожжённая глина с Основой выдержит не один десяток таких циклов, прежде чем начнёт подавать признаки усталости. А на одном жареном мясе тоже долго не протянешь, как бы ни хотелось.
Тачка слегка подпрыгивала на корнях, вёдра стучали друг об друга на каждой кочке, и утренний легкий ветерок едва заметно обдувал лицо. Дорога к речке уже знакомая настолько, что ноги сами несут по натоптанной тропе, так что можно спокойно думать на ходу и не бояться свернуть не туда.
Добравшись до моего можно сказать личного обрыва с глиной присел на корточки, достал лопату и принялся ковырять, но уже не так, как для черепицы. Каждый ком сначала разламывал пальцами, осматривал на просвет, мял в ладони. Если попадался камешек или корешок, ком летел в сторону, а чистые куски аккуратно складывал в ведро. Работа неспешная, и при этом требующая внимания, потому что мелкую гальку на ощупь не всегда отличишь от плотного комочка глины, пока не раздавишь между пальцев.
Набрал два полных ведра отборных кусков, загрузил в тачку, плеснул воды из речки в каждое ведро доверху и покатил обратно. Глина должна размокнуть, разойтись в воде, а потом тяжёлые примеси осядут на дно, и через несколько часов можно будет собрать верхний слой, самую нежную и однородную массу, из которой и буду лепить. По-настоящему качественную керамику так не получить, но для деревенских условий, где альтернатива это есть руками с плоского камня, результат будет более чем достойный.
По дороге домой прокатил мимо кузни и краем глаза зацепил Борна. Кузнец сидел на лавке у входа, скрестив на груди могучие руки, и лицо у него выражало такую концентрированную хмурость, что впору было принять его за каменное и очень недовольное изваяние. Поначалу не придал этому значения, мало ли, может у человека день не задался или клиент попался особо вредный, бывает.
Добрался до дома, выгрузил вёдра в тенёк, проверил содержимое. Глина уже начала расходиться, вода помутнела, и по поверхности плавали мелкие соринки, которые я аккуратно снял ладонью. Теперь побултыхать немного и ждать, пока тяжёлые частицы осядут. Пару часов, не меньше, а лучше подольше, тогда разделение будет чётче и верхний слой получится совсем без примесей.
Просто сидеть и ждать совершенно не хочется, да и желудок уже начинает бунтовать, напоминая, что завтрак сегодня как-то прошёл мимо. Решил сходить за едой на площадь, заодно размять ноги и посмотреть, что нового в деревне.
И когда шёл мимо кузни обратно, Борн по-прежнему сидел на том же месте, в той же позе, с тем же выражением лица. Словно вообще не шевелился за то время, пока я ходил на речку, копал глину и возвращался. Наковальня молчит, горн холодный, а для кузнеца, который обычно стучит молотом с рассвета и до заката, такая тишина выглядит подозрительно.
— Что, совсем заказов нет? — притормозил у лавки и решил попытать счастья. — Может, для меня тогда чего сделаешь? Денег, правда, не густо, но кое-что найдётся, а мне бы…
— Да есть заказы! — рыкнул Борн так, что воробьи с крыши кузни сорвались стаей и ушли в сторону леса на безопасную дистанцию. — Задрали уже спрашивать! Всё утро только и пристаете!
Даже отступил на шаг от неожиданности. Такой реакции от кузнеца не ожидал, обычно он хмурый, но вменяемый, а тут рявкнул так, будто я ему лично наступил на больную мозоль.
— А чего тогда сидишь? — осторожно поинтересовался, стараясь не провоцировать второй залп. — Хорошо же, когда работы хватает.