Борн с шумом выдохнул, и по лицу пробежала гримаса такого раздражения, что казалось, ещё немного, и из ушей повалит дым.
— Хорошо, когда работы хватает и когда тебя при этом не окружают ленивые бездарные дебилы! — кузнец сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Углежоги, чтоб их звери драли, с углём прокинули уже второй раз подряд! Все запасы истратил, а новых поставок нет!
— Что, деревья в лесу кончились?
— Да вот и я о том же! — Борн раздосадованно махнул ручищей, чуть не зацепив стоящий рядом бочонок с водой. — Говорят, не успеваем. А я-то знаю, что они уже вторую партию в город отправили, там платят больше и у них какой-то большой заказ горит. А мне что теперь, на сушеной траве ковать? Про деревенских никто никогда не думает, всё в этот проклятый город тащат, и вечно им мало!
Борн выплеснул накопившееся и замолчал, тяжело дыша. Желваки ходили ходуном под кожей, а взгляд был направлен куда-то вдаль, в сторону леса, откуда по идее должен приходить уголь, но почему-то не приходит.
— Так это… А чего сам не нажжёшь?
— Ага, сейчас прямо! — кузнец аж привстал с лавки от возмущения. — Сегодня нажгу, завтра ещё нажгу, и так буду жечь, а эти упыри дальше палец о палец не ударят. Я кузнец, мне выгоднее и интереснее ковать! А сейчас сижу вот, и староста это рано или поздно заметит, и даст им втык. Он уже мимо проходил утром, значит скоро они по шапке получат.
Логика в этом есть, конечно. Если кузнец начнёт сам жечь уголь, углежоги решат, что проблема решена, и окончательно переключатся на городские заказы. А так Борн сидит, демонстративно бездельничает, староста видит простаивающую кузню и принимает меры. Политика, даже в деревне на краю леса.
Только вот пока углежоги получат нагоняй, пока раскачаются, пока нажгут новую партию, пройдёт минимум несколько дней. А мне угля и для себя не помешает, для горна дрова подходят, но уголь горит жарче, ровнее и дольше, а при обжиге посуды стабильная температура важнее всего.
— Слушай, а может я пока нажгу? — предложил, не до конца ещё понимая, во что ввязываюсь. — Партию ждать всё равно придётся, а у тебя горн стоит холодный.
Борн смерил меня взглядом с ног до головы, задержавшись на руках, перемазанных глиной, и на топорике за поясом.
— Ты-то? Мальчишка… — кузнец хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на прикидку. — Я, конечно, наслышан, слухи про тебя ходят уже чуть ли не по всей деревне, будто бес в тебя вселился… Нет, ну если Хорг не против, можешь заняться. Но если дрянь принесёшь, платить не буду, смекаешь?
— Да мне деньгами платить и не обязательно, — пожал плечами, изображая безразличие, хотя внутри уже вовсю щёлкали шестерёнки, просчитывая выгоду. — На моём угле сделаешь какой-нибудь инструмент, и мы в расчёте.
Борн прищурился, почесал подбородок и кивнул, скупо, по-кузнецки.
— Ну давай, иди, жги, Рей.
— И нажгу, — усмехнулся я и уже было развернулся, но замер на полушаге. В голове пробежали цифры, и кое-что никак не складывалось. Рук у меня по-прежнему две, часов в сутках двадцать четыре, и даже Основа не способна исправить ни первое, ни второе. Черепица для третьей вышки, посуда для себя, теперь ещё углежжение для кузнеца, а между делом надо есть, спать и хотя бы изредка делать вид, что отдыхаю, потому что Хорг на этом настаивал, и расстраивать здоровяка после запоя чревато последствиями.
— И ещё, Борн… — обернулся. — Нет ли у тебя на примете кого-нибудь? Мне нужен помощник, за умеренную плату, на простейшую работу. Дрова подкидывать, за огнём следить, принеси-подай.
Кузнец задумался, побарабанил пальцами по колену. Пальцы у него толстые, закопчённые, каждый размером с хорошую сосиску, и звук от их постукивания по колену напоминал дробь мелкого барабана.
— Вообще есть один такой, — протянул Борн. — Только щуплый больно. Ко мне напрашивался, но он у меня тут сдохнет быстрее, чем смена кончится. Сурика знаешь? Бегает тут мальчишка, у него отец погиб пару лет назад, ещё когда разбойники под деревней орудовали.
Сурик… Порылся в памяти Рея и нашёл. Пацанёнок чуть помладше, совсем тощий, из тех, кого ветром качает при хорошем порыве. Живёт с матерью где-то на окраине, пытается ей как-то помогать, но получается скорее никак. Без слёз на него не взглянешь, но в целом обычный мальчишка, не вредный и не глупый, по крайней мере по деревенским меркам и воспоминаниям Рея. Для подкидывания дров и присмотра за огнём его навыков хватит с запасом, главное, чтобы не витал в облаках слишком часто.
Что-ж, пойду к нему прямо сейчас, заодно и поем по дороге. Кивнул Борну на прощание и направился на окраину, к адресу, который память Рея подсказала без особого труда. По пути заглянул в пекарню, перехватил лепёшку за медяк и сжевал её на ходу, обжигаясь и торопясь одновременно, потому что остывший хлеб здесь теряет половину вкуса.