Тобас слушал, и с каждой фразой плечи его расправлялись чуть шире, а на лице проступало выражение, которое Ренхольд окрестил про себя «осознанием миссии». Нужно ещё немного, совсем чуть-чуть, и мальчишка дозреет.
— Но ведь лорд сам распорядился, — продолжил Ренхольд, подвигая кружку в сторону и наклоняясь чуть ближе. — Выделил средства, ожидает результат. И когда результат окажется не таким, каким должен быть, спросят не с мальчишки и не с алкоголика. Спросят со старосты, а это значит, с твоего отца. Так почему бы просто не сделать всё по правилам? Не нужно никого наказывать, не нужно никого выгонять. Нужно просто отправить письмо, с печатью старосты, чтобы в этом недоразумении помогли разобраться люди, которые в таких вопросах разбираются.
— Какое письмо? — Тобас нахмурился, и в голосе прозвучала настороженность, но уже без прежней жёсткости, скорее любопытство с примесью сомнения.
— Обычное, — Ренхольд пожал плечами. — Докладная записка лорду о ходе строительных работ. Ничего необычного, такие отправляют регулярно по любому крупному подряду. Просто факты: сколько вышек построено, кем построено, какие отклонения от стандарта выявлены. Лорд пришлёт проверяющего, тот посмотрит, убедится, что работа выполнена как положено, и все будут спокойны. Если с вышками всё в порядке, проверка это только подтвердит, верно? Так чего бояться?
Ренхольд видел, как логика ложится в голову Тобаса ровными рядами, как черепица на обрешётку. Мальчишка не глуп, по-своему даже сообразителен, но самолюбие застилает ему глаза, а обида на щенка Хорга, который дважды его унизил, работает надёжнее любых аргументов.
— И что мне написать? — Тобас понизил голос и подался вперёд.
Ренхольд достал из-за пазухи сложенный лист бумаги, гладкий, городской, не чета здешним шершавым обрезкам, и расправил его на столе. Перо и чернильницу извлёк следом, поставил перед Тобасом и чуть отодвинулся, давая пространство.
— Пиши то, что считаешь правильным, — произнёс Ренхольд, и голос его звучал так, будто он предлагал не подлог, а благородный поступок. — Я лишь подскажу формулировки, чтобы в канцелярии лорда не придрались к оформлению. Там ведь всё строго, бумаги без нужных слов даже читать не станут, сразу в корзину.
Тобас взял перо, и пальцы его на мгновение замерли над бумагой. Ренхольд терпеливо ждал, не торопя и не подгоняя. Сейчас важно, чтобы мальчишка почувствовал себя не исполнителем, а инициатором, и Ренхольд знал, как обеспечить это ощущение.
— «Великому Лорду Рагдару, — начал диктовать, — от имени деревни Порог, касательно хода строительных работ по укреплению дозорных позиций…»
Тобас писал старательно, выводя буквы с прилежанием, которого наверняка не проявлял ни в каком другом деле. Строчки ложились одна за другой, и с каждым новым заумным словом записка обретала вес и форму. Ренхольд диктовал спокойно, размеренно, подбирая слова с мастерской точностью. «Выявлены отклонения от типового проекта…» «Одна из конструкций возведена лицом без подтверждённой квалификации…» «Нецелевое расходование выделенных средств…» «Ходатайствуем о направлении уполномоченного инспектора для проведения проверки…»
Каждое слово взвешено и каждое бьёт в цель, ведь в городской канцелярии бумаги читают именно так, по ключевым формулировкам, и формулировки эти Ренхольд знал наизусть, потому что сам не раз получал подобные послания и не раз составлял их для других.
Когда последняя строчка легла на бумагу, Тобас поставил точку и откинулся на лавку, разглядывая написанное так, словно только что увердил как минимум приказ о наступлении.
— Теперь печать, — негромко проговорил Ренхольд. — Без неё это просто бумажка, а с печатью старосты становится официальным обращением, которое канцелярия лорда обязана рассмотреть.
Тобас кивнул, свернул письмо, сунул за пазуху и поднялся.
— Сегодня приложу, — бросил он и двинулся к выходу, проталкиваясь между лавками и спинами.
Ренхольд смотрел ему вслед, пока широкая спина не затерялась среди посетителей, и допил пиво одним глотком. Кислятина прокатилась по горлу и упала куда-то в живот, но подрядчик даже не поморщился, потому что вечер складывался куда слаще любого напитка.