Масляная лампа? Ну да, почему бы и нет. Простейшая конструкция: плошка с невысокими бортиками, носик-желобок для фитиля, и всё. Если раздобыть масла, а на ярмарке оно наверняка продаётся, можно будет работать вечерами при нормальном свете, а не на ощупь, как крот в норе.
Со светом в деревне вообще беда, и в идеале надо бы построить гидроэлектростанцию, благо река рядом, и наладить производство лампочек. Знания есть, принцип понятен, нить накаливания из обожжённого бамбука, вакуумная колба из стекла…
Осталось только вспомнить, что до ближайшего бамбука тысяча километров, стекло варить не из чего, а вакуум в деревенских условиях получить примерно так же реально, как слетать на луну на мопеде. Дамбу-то я, пожалуй, ещё осилю, хотя и это не ближайшая перспектива, а вот с турбинами промашка, веком ошибся при рождении. Так что масляная лампа, пока не изобрету электричество, лучший из доступных вариантов.
Слепил плошку за пару минут, вытянул носик, пригладил бортики. Основу вложил по остаточному принципу, совсем чуть-чуть, но и этого достаточно, глина послушно уплотнилась и масло впитывать не будет, а значит лампа прослужит дольше обычной.
Поднёс ладонь к каждому изделию по очереди, проверяя состояние. Кружка, горшок, тарелка, ложка и лампа: всё подсыхает равномерно, трещин нет, Основа распределилась по толщине без сгустков и пустот. Жаль, что никаких особых свойств система не обнаружила, ни «малого сохранения», как у корзин, ни чего-то нового, просто крепкая глина с повышенной прочностью. Ну и ладно, посуде не обязательно быть магической, ей достаточно быть целой и не протекать. Зато сушка займёт всего часов шесть, и к утру можно будет загружать в горн.
В общей сложности на лепку ушло пары единиц Основы, что при нынешнем запасе сущие пустяки. К утру восстановится сама по себе, и к ярмарке уже буду переполнен силами.
Аккуратно переставил посуду под навес, где не достанет ни дождь, ни утренняя роса, накрыл каждый предмет влажной тряпицей, чтобы сушка шла равномерно и без перекосов, и наконец выпрямился, разминая затёкшую поясницу. Ночь уже перевалила за середину, звёзды горят ярко и холодно, и где-то далеко за частоколом перекликаются ночные птицы, которых я до сих пор не научился различать по голосам.
Завтра длинный день. Ярмарка с утра, корзины на продажу, черепица из горна, посуда на сушке, и если повезёт, останется время заглянуть в рощицу к железным деревьям и начать вколачивать сваи для мостков. А ещё Хоргу рано или поздно понадобится черепица для третьей вышки, и к этому моменту новая партия заготовок должна быть готова. Часов в сутках категорически мало, и это единственная проблема, которую не решить ни Основой, ни инженерным образованием, ни упрямством.
Завернулся в одеяло, устроился на лежанке и закрыл глаза. Сон пришёл быстро, потому что тело, вымотанное за день, в уговорах не нуждалось.
Проснулся от шороха во дворе и подскочил так, будто под зад подложили ежа. Рука потянулась к топорику, тело напряглось, а голова уже прокручивала варианты: зверь, вор, Тобасов шпион, или просто ветер уронил что-нибудь ненужное и тяжелое на что-нибудь ценное и хрупкое. Выглянул наружу, прижавшись к дверному косяку, и обнаружил источник шума.
Сурик стоял у горна, осторожно снимая трубу. Движения аккуратные, и по всему видно, что проснулся он задолго до меня, а может и вовсе не ложился. Труба покачнулась, мальчишка перехватил её двумя руками, качнул ещё раз и стянул с горна так уверенно, будто проделывал это сотню раз. Отставил в сторону, прислонил к стене и полез внутрь камеры, заглядывая с любопытством кота, обнаружившего новую коробку.
Ну надо же, с трубой справился и без подсказок. Я ведь собирался показать, как снимать её враскачку, чтобы не сорвать присохшую глину на стыке, а он, получается, разобрался сам. Либо наблюдательный, либо везучий, а в идеале и то, и другое.
— Молодец, — одобрительно бросил ему, выходя во двор.
Сурик обернулся, усмехнулся коротко и продолжил вынимать черепицу, укладывая каждую плитку на мягкую землю с такой осторожностью, словно держал в руках не обожжённую глину, а новорожденного котенка. Хотел подключиться к разгрузке, но мальчишка молча сунул мне в руку половину утренней лепёшки, ещё тёплой, с хрустящей корочкой и запахом, от которого желудок немедленно забыл обо всех остальных планах.
Пришлось смириться и завтракать. Жевал, привалившись к стене дома, и наблюдал, как Сурик извлекает плитки и раскладывает их ровным рядком. Лепёшка кончилась раньше, чем черепица в горне, и это, пожалуй, единственная претензия к завтраку.