Решено, завтра первым делом к Борну.
Отложил черепицу в сторону, поднялся с места и подошёл к угольной яме. Дым шёл уже совсем жидкий, почти прозрачный, и это верный знак того, что пора начинать. Замазал все отверстия глиной, одно за другим, плотно, без зазоров, перекрывая доступ воздуха снаружи и выход дыма изнутри. Древесина внутри ямы уже отдала воду и летучие вещества, а теперь, без кислорода, начнётся настоящий пиролиз, и если всё пойдёт как надо, к утру на дне будут лежать куски угля.
Но в этот раз помимо стандартных процедур захотелось попробовать кое-что новое. Опустился на колени, положил обе ладони на утрамбованную землю рядом с ямой и сосредоточился. Основы в резерве осталось немного, но пара капель на эксперимент вполне найдётся.
Выдавил совсем чуть-чуть, осторожно, как из полупустого тюбика. Энергия пошла сквозь грунт вниз, к яме, и часть её рассеялась по дороге, впитавшись в землю, как вода в песок. Но остальное дошло, я отчётливо почувствовал, как поток коснулся обугливающейся древесины и впитался в неё, мягко и без сопротивления. Что-то внутри ямы откликнулось слабым теплом, и процесс, который шёл сам по себе, словно выровнялся, стабилизировался, будто невидимая рука поправила пламя в камине.
Вот это по-настоящему любопытно. Основа прошла через землю и повлияла на уголь, пусть частично, пусть с потерями, но повлияла. Анализом бы проверить результат, посмотреть, что там получилось, но для анализа нужен полный резерв, а сейчас в запасе почти ничего. Значит, сначала восстановление, а для этого лучший способ тот, что уже проверен десятки раз.
Уселся обратно на место для лепки, закрыл глаза и взялся за глину. Размял ком, отщипнул кусок, руки пошли по привычному кругу. Черепичная пластина, ещё одна, потом следующая… Основа возвращалась медленно, по капле, как и всегда при спокойной размеренной работе, и торопить её бесполезно, она идёт в своём ритме и плевать хотела на мои пожелания.
Слепил одну пластину, взялся за вторую, закончил, потянулся к третьей, и как раз когда разминал очередной ком глины, за спиной послышались шаги. Лёгкие, торопливые, и по звуку сразу понятно, что Сурик наконец-то вернулся, нагруженный добычей и, скорее всего еще и лыбится до ушей.
— Ну что? — окликнул, не открывая глаз, потому что хотел закончить изделие и не терять концентрацию. — Чего пожрать принёс?
Пара секунд тишины. Молчание затянулось на мгновение дольше, чем должно было, и что-то в этом молчании ощущалось неправильно, непривычно, как фальшивая нота в знакомой мелодии. За ним последовал короткий возмущённый кашель.
— Кхм… На, говна поешь!
Тело среагировало раньше, чем голова успела сообразить, кому принадлежит голос. Затылок уловил движение воздуха, что-то летело в мою сторону с нехорошей скоростью, и ноги ударил мощный импульс Основы, резкий и хлёсткий, почти болезненный. Меня подбросило с места и отшвырнуло в сторону на добрых три метра, так быстро, что мир размазался перед глазами в одну сплошную полосу. Приземлился на полусогнутые, проехал пятками по утоптанной земле и замер, тяжело дыша и пытаясь понять, что только что произошло.
А в том месте, где только что сидел, со смачным шлепком приземлился навозный снаряд. Свежайший, если верить носу, и попади он в цель, отмываться пришлось бы до вечера.
Обернулся и замер, потому что за спиной стоял не Сурик, а Эдвин, и руки у него были опущены, на одной ладони остались бурые следы от снаряда, а лицо… Лицо у него было такое, какого я раньше не видел ни разу. Не злое, не насмешливое, не раздражённое. Задумчивое до крайности, до каменной неподвижности, будто весь мир вокруг перестал существовать и остались только мысли, от которых лоб пересекла глубокая морщина.
— Гм… — протянул он, и протянул так медленно, что казалось, каждая буква стоит ему отдельного усилия. — Нет, я, может, что и не знаю о Созидателях… Но чтоб такое…
Замолчал, и пауза затянулась настолько, что захотелось помахать рукой перед его глазами. Губы шевелились беззвучно, брови то сходились, то расходились, и по всему было видно, что внутри старческой головы происходит нечто масштабное и противоречивое, вроде столкновения двух встречных потоков, каждый из которых настаивает на своей правоте.