— А ты чего грустный такой? — вставил я в образовавшуюся паузу, пока Борн ещё не определился, задохнуться или всё-таки вздохнуть.
Вдох получился шумный и сердитый, но зато позволил продолжить.
— Да углежоги, драть их кочерыжкой! — проорал Борн с такой мощью, что, пожалуй, углежоги и впрямь услышали, хотя работают они далеко за пределами деревни. — Опять дрянь привезли! Староста им по шее надавал, а толку?
— О, тебе угля всё-таки привезли? — оживился я.
— Ты это называешь углём⁈ — Борн снова начал краснеть, а двое его подмастерьев, до сих пор маячивших у задней стенки кузни, решили, что момент для отступления настал. Оба двинулись к выходу бочком, стараясь не привлекать внимания, и один из них бросил на меня прощальный взгляд, в котором без труда читалось сочувствие. — Да это же хлам! Пыль! Сырая дрянь!
Он сунул руку в ящик с углём и выгреб оттуда горсть мелких, крошащихся кусочков, которые больше напоминали землю после дождя, чем топливо для горна.
— Такое даже на помойку выкидывать стыдно, только прятать и никому не показывать!
— В таком случае, пойдём принимать новую партию, — улыбнулся и вышел на улицу.
Некоторое время за спиной раздавалось только тяжелое и возмущенное сопение, но в итоге любопытство победило, и Борн вылез наружу вслед за мной. Договаривались, конечно, что подмастерья сами будут забирать уголь, но тут случай особый, и хотелось посмотреть на реакцию кузнеца лично.
— Вот, оценивай внимательно, — указал на тачку. — Уголь непростой.
— Да чего может быть в угле непростого-то? — Борн скрестил руки на груди и уставился на тачку так, будто ему собирались всучить очередную партию помойного мусора. — Главное, чтобы хороший, и чтобы не сырой, а лучше, чтобы куски были крупными, а не…
Он осёкся на полуслове. Рука сама потянулась к тачке и выхватила один кусочек железного угля, тяжёлый, плотный, с тусклым блеском на сколе.
На некоторое время повисла тишина, и даже подмастерья на всякий случай выглянули из-за угла, проверить, не приключилось ли чего с их мастером. А Борн стоял и вертел в пальцах уголёк, подкидывал на ладони, щёлкал по нему ногтем и прислушивался к звуку, и в голове у него явно что-то с чем-то никак не сходилось.
— Это что? — выдавил он наконец. — Каменный уголь? В наших-то краях?
— Я называю его железным углём. Даёт больше жара, чем что-либо другое, и горит долго, ровно, без скачков. Лучше в деревне точно не найдёшь.
— Да такое и в городе-то вряд ли сыщешь… — задумчиво протянул Борн, взвешивая кусок на ладони и явно не желая выпускать из пальцев. Потом встряхнулся, нахмурился и вернул себе привычное сердитое и недоверчивое выражение лица. — Хотя нет. Надо сначала попробовать, может брешешь мне тут!
— Пробуй, мне не жалко, — отмахнулся я. — Но в этот раз хочу попросить в качестве оплаты изделие. Нож мне нужен. Длинный, крепкий, чтобы поленья на тонкие полоски расщеплял. Рабочий инструмент, без лищних украшательств. Железо тоже могу принести, есть поломанные гвозди, целая кучка, как раз на нож хватит.
— Да погоди ты с железом, — Борн отмахнулся, но тут же поправился. — Хотя нет, железо тащи, всегда пригодится. Но говорю же, сначала попробую твой уголь. И если он хотя бы наполовину так хорош, как ты рассказываешь, решим с ножом.
— Ну, договорились, — пожал плечами и дождавшись, когда мой уголь выгрузят в отдельный ящик, покатил пустую тачку обратно.
Пусть проверяет, в своём продукте я уверен, а в анализе системы и подавно. Борн мужик дотошный, пока не прогонит уголь через горн, пока не посмотрит, как держит жар, пока не прикинет расход на ковку, ни за что не согласится. Ну и пусть прикидывает. Железный уголь себя покажет, тут и гадать нечего.
Так что сразу не заплатили, но домой всё равно пришёл в прекрасном настроении. А у дома встретил Сурика с двумя мисками каши. Мальчишка сидел на камне у входа и ждал, даже не притронувшись к еде, хотя выдержка далась ему явно непросто, и каша остывала исключительно благодаря его героическому терпению. Так что не стал его больше мучить и усевшись напротив, принялся за еду.
— Ну что, сегодня пробуем новый горн? — радостно выпалил он, когда его миска опустела. — Я уже загрузил заготовки в старый, а новый, ты говорил, надо прожечь, так что наложил в топку дров и вон, костёр развёл. Ну, чтобы потом не тратить время на добычу огня.
— Всё правильно сделал, начинай обжиг в старом горне, — кивнул ему, доскребая со дна остатки каши. — А я пока дров запасу.