— Ну… — протянул я. — Я так понимаю, узлы здесь и здесь?
Ткнул пальцем в те места, где Основа задерживалась и вела себя непредсказуемо.
— Ткни свою идиотскую печать, — усмехнулся Эдвин, — только в этих точках она будет работать хоть как-то. Всё, на сегодня урок закончен, иди отсюда. Завтра, может, что-нибудь ещё расскажу, а пока осваивай то, что я уже вбил в твою тупую башку.
На этом он мгновенно потерял ко мне интерес. Отвернулся и забормотал себе под нос что-то невнятное, я разобрал только обрывки про два пути и «немыслимо», и «вот же ж паскудник». Потом, не прощаясь и не оборачиваясь, вышел на крыльцо, спустился по шаткой лесенке и направился к деревенским воротам.
Я постоял на пороге его дома и посмотрел вслед. Старик шёл быстро, размашисто, и направлялся явно за пределы деревни. За ворота, в лес, туда, куда нормальные жители без крайней надобности не суются. Впрочем, Эдвина лесные твари наверняка обходят стороной, и дело тут не в его силе как практика, о которой я по-прежнему могу только гадать. Думаю, дело все-таки в запахе. Любой зверь с мало-мальски работающим обонянием учует этот букет из навоза, прокисших настоек и ещё хрен знает чего за добрую сотню шагов, и инстинкт подскажет ему, что лучше поискать другую добычу.
Вышел со двора травника и побрёл обратно к новому участку. Информация, полученная за последний час, оказалась невероятно ценной. Стройка стройкой, инженерия инженерией, но Основа позволяет обходить законы физики и работает неизменно на пользу, так что её освоение никак нельзя откладывать. Это сейчас чуть ли не важнее всего остального.
Пропускать Основу через предмет и чувствовать узлы. Звучит не так уж сложно, если знаешь, что именно делаешь. Вопрос в том, хватит ли мне запаса Основы на полноценную практику, или каждая попытка будет обходиться так дорого, что проще вернуться к методу тыка. Но метод тыка, как мы выяснили, работает один раз из пятидесяти, а мне нужен стабильный результат на каждом кирпиче. Так что альтернативы нет, придётся учиться пропускать, и учиться быстро.
Прошел через деревню, обогнул частокол, прошёл через знакомую дыру и замер.
Работа у реки не просто кипела, она бурлила, выплёскивалась через край и грозила затопить всё в радиусе ста шагов. Из ближайшей ямы вылетала земля, Рект и Уль трудились в ней поочерёдно, и яма уже выглядела вполне прилично: два на два, глубиной около метра, а вокруг неё выросла здоровенная глиняная куча глины высотой мне по грудь. Чуть поодаль Тобас молча вгрызался деревянной лопатой во вторую яму, и хотя работа шла медленнее, чем у ренхольдовских подмастерьев с их железным инструментом, сын старосты компенсировал разницу злостью, с которой швырял грунт наверх. Помощник Хорга, молчаливый мужик и явный любитель выпить, тем временем грузил землю в тачку и увозил к берегу. Ну а сам Хорг, по пояс в третьей яме, орудовал железной лопатой с таким видом, будто лично оскорблён каждым комком глины, который попадается на его пути.
Лопаты, к слову, судя по всему принёс именно он. Откуда взял еще одну железную остается лишь догадываться, видимо достал из закромов. Деревянную лопату он выдал Тобасу, и тот, судя по всему, возражать не стал. Или не успел. Или просто понял, что спорить с Хоргом по поводу инструмента примерно так же продуктивно, как объяснять дождю, что сегодня не его очередь.
А в центре всего этого великолепия, на перевёрнутом ведре, сидел Сурик и обеими руками прижимал к себе глиняную миску, накрытую дощечкой. Поза у него была оборонительная, взгляд настороженный, и весь он выглядел так, будто последние полчаса провёл в осаде и отступать не собирается.
— Ну наконец-то! — Сурик подскочил с ведра при моём появлении с нескрываемым облегчением. — Рей, забери свою порцию, я больше не могу!
— А что случилось?
— Они сожрали весь котелок! — мальчишка ткнул пальцем в сторону ям. — Весь! Мать наварила на пятерых, чтобы два раза покушать, так они вчетвером умяли всё за минуту и даже не поперхнулись! Я еле успел одну порцию отбить и накрыть!
Рект, услышав обвинение, высунулся из ямы по плечи.
— Да там мало было! — возмутился он. — И вообще, у голодного человека другие стандарты вежливости!
— Стандарты? — Сурик аж задохнулся от возмущения. — Ты ложку не выпускал из рук ни на секунду! Уль хотя бы дышал между глотками, а ты нет!
— Дыхание замедляет процесс, — Рект пожал плечами и снова скрылся в яме.
Я забрал у Сурика миску, сел на его ведро и принялся за уху. Кстати, получилась отличная, наваристая, с крупными кусками рыбы, и я молча пообещал себе при случае отблагодарить мать Сурика как следует. Ел не торопясь, оглядывая участок и прикидывая в голове порядок действий на ближайшие часы.