На всякий случай вышел с участка и вылил эту дрянь в канаву, после чего набрал ведро воды и уже дома от души напился.
Вытер подбородок тыльной стороной ладони, выдохнул… Ну всё, теперь можно жить, и жить припеваючи. Основа полная, пятнадцать из пятнадцати, и ощущение от неё совсем другое, чем от полупустого резервуара. Как будто каждая мышца наполнена тёплой ленивой силой, которая никуда не торопится, а просто ждёт, когда ей найдётся применение. Приятное чувство, и я бы с удовольствием пошел и полежал ещё минут десять, наслаждаясь этим ощущением, но день ждать не собирается.
Натянул рабочую одежду, вышел во двор и остановился у горнов. Два невысоких глиняных сооружения, слегка покосившихся от усердной эксплуатации, стояли рядком у стены дома, и вид у них был примерно такой же, как у меня по утрам, то есть потрёпанный, но ещё функциональный.
Первый горн доживает последние дни, трещины расползлись по всему корпусу, обмазка отваливается кусками, и каждый следующий обжиг может стать для него последним. Второй держится куда бодрее, и внутри у него руна, которая до сих пор исправно собирает и распределяет Основу.
Присел, положил ладонь на тёплый бок второго горна и прислушался. Энергия внутри чуть шевельнулась, отзываясь на прикосновение, и я машинально проверил контур. Всё на месте, руна работает, накопитель потихоньку собирает рассеянные крохи. Собственно, горн пока бездействует, но ведь в нём можно ещё что-нибудь обжигать! Кирпичи для начала, хотя бы пробную партию. Или посуду какую-нибудь слепить, горшки всегда пригодятся. Или вспомнить про черепицу, ради которой эти горны и строились, пусть объёмы будут мизерные, но нам-то много и не надо пока.
Думаю, стоит Сурику напомнить, а то мальчишка совсем перестал сюда ходить с тех пор, как мы перебрались на новый участок. Оно и понятно, ему теперь каждое утро на рыбалку, потом на стройку, и день забит под завязку, но горны без присмотра оставлять нехорошо.
Умылся из того же ведра и вышел за калитку, направившись сразу на площадку. Вот только не дошел с первого раза, ведь на площади стояли торговые ряды. Телеги, навесы, разложенный на досках товар, людской гомон… Ярмарка что ли? А я про нее вообще забыл давно. Когда работаешь не пять дней в неделю, а все восемь без перерыва, постепенно перестаёшь различать дни. Каждый становится одинаково насыщенным и одинаково длинным, и ярмарочные дни сливаются с обычными в одну бесконечную ленту из глины, дров и ноющей спины.
Хотя, если подумать, это даже кстати. Список вещей, которые мне нужны, давно вырос до неприличных размеров, и с каждым днём там появляется что-нибудь новенькое. Денег, правда, негусто, но на самое необходимое должно хватить, а если нет, то можно хотя бы присмотреться к ценам и понять, сколько ещё копить.
Побродил между рядами, внимательно осматриваясь по сторонам. Народу много, больше, чем в прошлый раз, видимо, слухи о стройке и приезде Кральда привлекли лишних торговцев, каждый надеется урвать кусок от деревенского оживления. Местные толкаются у прилавков с тканью, городские торговцы зазывают покупателей голосами, от которых хочется заткнуть уши и уйти в лес к голему, потому что тот хотя бы молча бьёт по рёбрам.
— О, Рей! — раздался знакомый бас. — А ну сюда!
Борн стоял за широким прилавком, уставленным железными изделиями, и махал рукой так, будто подзывал не человека, а корову на дойку. Ассортимент у кузнеца с прошлого раза заметно расширился, помимо привычных скоб, гвоздей и подков на прилавке лежали ножи разных размеров, несколько серпов и даже пара топориков с аккуратно обмотанными рукоятями. Торговля, судя по довольной физиономии Борна, шла бойко.
— Как там мой уголь? — кузнец ухватил меня за локоть и подтащил к прилавку, едва не своротив при этом стопку подков. — Печётся?
— Ещё не проверял, — я осторожно высвободил локоть. — Но должен получиться как обычно.
— Железный? — Борн прищурился, и в глазах мелькнул огонёк.
— Обижаешь, — усмехнулся я. — Железный, прямо как пила, которая мне так нужна. Можешь сделать, кстати, раз уж увиделись? А за углём присылай своих через пару часов, одну телегу отгрузим.
Борн крякнул, почесал затылок и на несколько секунд задумался, что само по себе событие редкое, потому что обычно кузнец не думает, а действует.
— Пилу сделаю, конечно, — кивнул он. — У меня сейчас нет готовой, но займусь сразу как с ярмарки свернусь. А уголь, да, уголь твой, Рей, я честно такого никогда не видел. Им ковать не просто в удовольствие, а как будто металл сам навстречу идёт. Тянется, не рвётся, ведёт себя послушно, как никогда раньше.