— Значит так, — повернулся к Хоргу. — На весь фундамент уйдёт корыт пятнадцать раствора, это десяток телег материала, а привезли только… — я окинул взглядом площадку, — Штук шесть вроде бы, да? В общем, известкового теста вёдер восемьдесят пять, муки кирпичной столько же, песка под двести пятьдесят вёдер, а щебня все триста наберётся. Тут не хватает пока, как минимум кирпичной муки…
— Это ж сколько мужиков на замес нужно?.. — задумчиво протянул он.
— Если вчетвером мешать, за день управимся, — прикинул я. — Но лучше шестерых поставить, чтобы заливать непрерывно, пока раствор не начал схватываться. И воду подносить надо, и утрамбовывать. — ну а арматуру уж как-нибудь сам напитаю, этого уточнять не стал.
Хорг молчал секунд десять, переваривая и подсчитывая объемы работы в уме, после чего все-таки кивнул.
— Ладно. Мужиков найду. Иди руби свои деревья, но чтоб через два часа был тут, понял? А этот, — он мотнул головой в сторону Больда, — пусть близко к опалубке не подходит. Ольд за эти щиты три дня горбатился, если этот медведь мне хоть одну доску сломает, я из него самого опалубку сделаю.
До рощицы идти минут сорок, и в обычной компании лопаты и топора дорога пролетает незаметно. С Больдом, впрочем, обычной компанией не пахло. Шагал он размашисто, но медленно, и каждый раз, когда нога впечатывалась в землю, казалось, что тропинка недовольно крякает. Ветки, нависавшие над тропой, приходилось ему отгибать, и пару раз отогнутая ветка всё-таки треснула у основания, хотя он вроде бы и старался быть аккуратным.
— Слушай, Рей, а далеко ещё? — Больд остановился, утёр лоб и огляделся по сторонам, будто прикидывая, сколько тропинки ещё осталось.
— Чуть больше половины прошли.
— Ага, — кивнул он и решительно направился к пню, торчавшему у обочины. Здоровый такой пень, в два обхвата, бывшая берёза или что-то похожее. Больд развернулся спиной, примерился и основательно уселся.
Раздался короткий сочный хруст.
Пень просел, накренился и развалился на несколько кусков, а Больд оказался на земле, в облаке трухлявой пыли, с выражением оскорблённого достоинства на лице. Обломки пня раскатились в стороны, и один из них докатился почти до моих ног.
— Гнилой, — определил Больд, поднимая перед собой кусок. — Изнутри весь трухлявый. Нормальный бы выдержал, а этот сгнил и молчит.
Ну да, виноват, конечно, пень, и ни капли не Больд. Спорить не стал, просто стоял и ждал, пока мой напарник придумает, куда сесть на этот раз.
— Вон кочка, — подсказал я, кивнув на пологий земляной бугор, поросший мхом. — Её, по крайней мере, сломать сложнее.
Больд с сомнением покосился на кочку, но всё-таки сел. На удивление, кочка выдержала. Мох промялся, земля чуть просела, но конструкция в целом устояла, и я чуть не выдохнул от облегчения. Больд откинулся назад, упершись ладонями в траву, и блаженно закрыл глаза. Солнце светило ему прямо в лицо, и огромная лысая голова блестела, как начищенный котелок.
— Минуту посижу, — предупредил он. — Давно в лес не ходил, засиделся дома.
— Сиди, не торопись.
Пока Больд отдыхал, я прикидывал масштабы предстоящей работы. Железной древесины нужно много, причём не когда-нибудь, а позавчера. Уголь заканчивается, арматуры не хватает, да и кузнец того и гляди пришлет своих подмастерьев за новой порцией. Один Тобас проблему не решит, он и так выжимается досуха каждый день, а толку как от козла молока. Нет, молока, конечно, побольше, но всё равно недостаточно.
Через пару минут Больд поднялся, отряхнул штаны и зашагал дальше, на ходу перебрасывая топор из руки в руку. Зрелище, надо признать, завораживающее и пугающее одновременно, потому что хорговский топор в его ладонях мелькал, как игрушечный, и при каждом шлепке рукояти о ладонь я невольно вжимал голову в плечи.
К рощице подошли ещё минут через пятнадцать. Я остановился на краю поляны, у знакомой опушки, и огляделся. Мостки лежали там, где Тобас их в прошлый раз аккуратно сложил, рядом с поляной.
И вот мне-то такие в целом вполне подходят. Веса во мне немного, да и ноги привыкли к акробатике на шатких конструкциях, после всех этих прогонов и переносных площадок. Но вот Больд…
Посмотрел на него и пришел к неутешительным выводам, мостки рядом с ним выглядели хрупкими и жалкими, как соломинка перед буйволом.
— Не выдержат, — резюмировал Больд, глядя на конструкцию. — Тут и ходить-то не надо, я на них встану, и они сами лягут.
И ведь прав, даже если он каким-то невероятным образом удержит равновесие на этих узеньких бревнышках, они попросту переломятся под его весом. А внизу шипы, и промежутков между корнями не так уж много. Оступится, упадёт на корневые иглы, и мне же его потом тащить до деревни. Нет уж, спасибо, позвоночник осыплется в трусы от таких приключений.