А я так и остался стоять у кривого крыльца с комком глины в руках и лёгким недоумением на лице.
Хотя нет, если подумать, на некоторые вопросы он всё же ответил. Пусть я этих вопросов напрямую и не задавал. Вот чистота, например. Сейчас в моём куске все сто процентов, и, судя по словам Эдвина, если отсечь кусок от покалеченного и восстановленного голема, цифра окажется ниже.
А раз чистота падает, то и вместимость Основы упадёт, а значит и количество узлов, и их размер, и вся та роскошная сеть каналов, которая делает эту глину такой ценной. Грустно, но понятно, в следующий раз голема придётся добывать целиком и сразу, без промежуточных визитов вежливости с отрубанием конечностей.
Ну а что делать с этим куском всё понятно, и никакой не кирпич. Тем более тут материала от силы на полтора-два, не больше. Кирпич из глины голема звучит красиво, но бессмысленно, когда можно сделать нечто куда полезнее.
Вернулся к дому, уселся под навесом и взял в руки эталонный кирпич. Да, именно так, глина голема пойдёт на формочку для кирпича, и дальше обсуждать тут нечего. Сейчас именно кирпичей не хватает для полного счастья, а значит надо как-то ускорять их производство. Формочка из материала с высокой вместимостью Основы и встроенной сетью каналов будет работать как накопитель сама по себе, без рун и без моего вмешательства. Или, по крайней мере, с минимальным вмешательством. А что получится из такой глины на практике, совсем скоро узнаю.
Глина голема вела себя совершенно иначе. Если обычная речная при лепке упиралась и капризничала, то эта слушалась каждого движения, и материал тут же принимал заданную форму, не пытаясь расползтись обратно. Работать с такой глиной одно удовольствие, руки сами ускорялись, и каждое прикосновение приносило ощущение правильности.
Посыпал эталонный кирпич пеплом, облепил с четырёх сторон, подровнял стенки, вылепил ручки. Процесс знакомый до мелочей, и потому голова оставалась свободной, а мысли крутились вокруг одного и того же вопроса, хватит ли материала на всё задуманное. Комок после визита к Эдвину стал чуть меньше, старик отщипнул свой кусочек, и хотя убыло немного, каждый грамм этой глины ощущался ценнее серебра, полученного утром от старосты.
Первая формочка вышла тоньше, чем те предыдущие из речной глины. Стенки получились аккуратные, ровные, но заметно тоньше обычных, потому что материала на толстые просто не хватило бы. Впрочем, тревоги это не вызывало. Даже на ощупь чувствуется, что големовая глина плотнее и жёстче обычной, и тонкая стенка из неё наверняка выдержит больше, чем толстая из речной.
Снял формочку с эталона, осмотрел. Ладная и крепкая, углы чёткие, ручки на месте. Материала осталось ещё на пару штук, если лепить аккуратно и не разбрасываться. Что и было проделано в ближайшие минут двадцать, с перерывом на то, чтобы размять затёкшую спину и выпить воды из кувшина. Ну и еще как-то опомниться от потери Основы, все-таки вкладывать в этот материал приходится немало. Она сама вытекает из пальцев и жадно впитывается в толщу материала, я тут даже и не помогаю особо.
Вторая и третья формочки получились такими же тонкостенными, как первая, и точно такими же ровными. Големовая глина прощала мелкие огрехи и сама заглаживала неровности, дело скорее всего в однородности материала, в отсутствии примесей и пустот, которые портят жизнь при работе с обычной глиной.
Итого три штуки… Хотелось бы больше, но глина закончилась подчистую, не считая крохотных ошмётков на пальцах, которые я машинально скатал в шарик и приклеил к одной из ручек. Негусто, но и это уже роскошь, учитывая источник материала.
А вот дальше началось самое интересное.
Первая формочка ещё не высохла, глина мягкая и податливая, и можно работать не снимая с эталонного кирпича. Пропустил через неё довольно плотный пучок Основы, куда плотнее обычного, потому что вместимость у големовой глины высокая, и жалеть энергию тут означает жалеть результат.
Основа разделилась на множество тонких нитей и потекла по уже знакомой разветвлённой сети каналов. Только теперь, когда глина приняла форму, а не лежала бесформенным комком, картина изменилась. На поверхности формочки проявились четыре довольно крупных узла и ещё целая россыпь точек поменьше, рассыпанных по стенкам и ручкам, как веснушки по носу рыжего мальчишки. Крупные узлы выделялись отчётливо, энергия задерживалась в них дольше и закручивалась плотнее, как вода в маленьких водоворотах.