Четыре крупных и штук пятнадцать мелких. На обычной формочке из речной глины узлов было всего два-три, и те приходилось выискивать, пропуская нить Основы по всей поверхности. А тут они сами бросаются в глаза, как будто материал нарочно расставил указатели, мол, вот сюда ставь руну, и вот сюда, и вот тут тоже не помешает.
Начал с ближайшего узла на правой стенке. Сосредоточился, приложил палец и повёл знакомые линии простейшей руны-накопителя. Основа легла как родная, без единого отклонения, линия за линией, борозда за бороздой, и только в одном месте энергия мягко отклонилась от намеченного курса, потребовав скривить линию небольшой дугой. Не сопротивление, скорее вежливая подсказка, и я послушался, потому что к этому моменту уже научился доверять собственным ощущениям не меньше, чем анализу.
Проверил, пустив через готовую руну тонкую нить энергии. Потекла ровно, без утечек, без завихрений, с мягким устойчивым гулом, который ощущается скорее кончиками пальцев, чем ушами. Удивительно, потому что ещё никогда руна не ложилась так легко. Ни на горне, ни на прежних формочках, ни на кирпичах. Материал голема будто сам подсказывал правильные линии, и всё, что от меня требовалось, это не мешать.
Второй и третий узлы дались ещё проще, и здесь я опробовал другой подход. Вместо того чтобы вести руну целиком от начала до конца, сначала легонько обозначил контур при помощи печати, едва касаясь поверхности, и посмотрел, где Основа ведёт себя неправильно.
Потом убрал палец, мысленно скорректировал рисунок и нанёс набело, уверенно и без остановок. Получилось чище, быстрее, и потери Основы оказались настолько мизерными, что можно не обращать внимания. Новый метод работает, и работает лучше прежнего, хотя назвать его революционным язык не поворачивается. Скорее это здравый смысл, до которого следовало додуматься чуть раньше.
А вот четвёртый узел, самый крупный и самый жирный, преподнёс сюрприз.
Обозначил контур руны-накопителя, как на предыдущих трёх, приготовился корректировать и нанести набело. Но линии повели себя паршиво. Не просто отклонились в одном месте, как на первом узле, а отказались ложиться вообще. Основа разбегалась в стороны, закручивалась, пыталась выстроиться как-то иначе, и мои попытки удержать её в рамках знакомого рисунка приводили только к тому, что энергия утекала впустую.
Попробовал ещё раз, и ещё, и каждая попытка заканчивалась одинаково. Результат один и тот же, линии не хотят вставать так, как я привык их ставить, и никакие корректировки не помогают.
И что теперь, оставлять формочку с тремя рунами из четырёх возможных? Три руны на одном изделии, это и так невероятный результат, от такого любой рунолог из тех, о которых рассказывал Эдвин, отдал бы последнюю рубаху. Но обидно же, когда видишь четвёртый узел, знаешь, что он готов принять руну, чувствуешь, как Основа рвётся заполнить его, и при этом не можешь ничего сделать, потому что не понимаешь, чего именно он хочет.
Запустил анализ, потратив на него единицу Основы.
[Основа: 12/15 → 11/15]
[Анализ материала… ]
[Анализ завершён]
[Объект: Керамическая формочка (незавершённая). Материал: особая бурая глина (плоть низшего голема)]
[Установлено накопителей: 3 из 4]
[Рекомендация: завершить нанесение последней руны для достижения полной функциональности изделия]
Спасибо, система, невероятно полезная информация. Я бы сам ни за что не догадался, что незавершённую работу надо завершить. Впрочем, анализ хотя бы подтвердил, что четвёртый узел действительно предназначен для руны, а не просто декоративное уплотнение энергии, которое можно игнорировать.
Что ж, раз обычный подход не работает, попробуем необычный.
Вспомнилось, как Эдвин обмолвился о практиках, которые буквально прожигают предметы потоком Основы, пытаясь разглядеть внутреннюю структуру. Грубый метод, затратный, но для некоторых задач иногда единственно возможный. Правда, я не просто практик, и мои возможности шире, чем у тех, кто тычется вслепую.
Собрался, сосредоточился и пропустил через четвёртый узел мощный плотный поток, куда больше, чем обычно трачу на целую руну.
[Основа: 11/15 → 9/15]
И тут же увидел то, чего никак не ожидал.
Внутри узла проступили очертания чего-то совсем иного. Не знакомый накопитель с его простенькими прямыми линиями, а нечто куда более сложное и замысловатое. Одна извилистая линия, похожая на те черточки на лбу голема, длиной сантиметра полтора, и несколько коротких прямых, расходящихся от неё под разными углами. Эти элементы я видел отчётливо, но под ними проступало ещё что-то, куда более тусклые очертания невероятно сложного рисунка, и от одного взгляда на него перехватило дыхание. Как будто кто-то начертил буквы крупным почерком, а под ними, на том же листе, ещё десятки строк почерком настолько мелким, что разобрать его можно только с увеличительным стеклом.