Встряхнул головой ещё раз, натянул рубашку, забрал лопату с крыльца и вышел на улицу. На дворе вечер, солнце уже коснулось горизонта, и тёплый свет заливал крыши домов густым янтарным маслом. Часа два до темноты, может чуть больше, и за это время можно успеть много чего, если не валяться пластом и не ныть.
Направился на свой участок, но по дороге решил сделать крюк через всю деревню и заглянуть к северным воротам, посмотреть, как там дела с подготовкой ко второй заливке. Дорога заняла минут десять, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего, ноги шаркали по утоптанной земле и отказывались подниматься выше чем на ладонь.
У ворот обнаружилось, что дела идут вполне прилично. Материала навезли целую гору, точнее несколько гор: кучи щебня, песка, мешки с отвердителем, бочонки с известковым тестом. Опалубку собрали и закрепили, арматура увязана, распорки расставлены. По идее можно заливать хоть сейчас, но время уже не утреннее ни разу. Семь с лишним кубов бетона замешать даже такой толпой не шутка, тут на целый день работы, если всё пойдёт гладко, а гладко в строительстве не бывает никогда.
На первый взгляд кажется, что бетон льётся куда быстрее, чем рождается кирпич, и в каком-то смысле так и есть. Но почему? Да хотя бы потому, что бетоном занимается полдеревни, а кирпич мы лепим всемером, ну может ввосьмером, если не считать мужиков, которые подтаскивают глину с берега. Но они не только нам подтаскивают, так что считать их не будем.
И тем не менее, бетонное производство в целом проще. Смешал, залил, подождал. А вот в технологическом процессе, который стоит перед заливкой, слишком много ступеней, каждая из которых пожирает время и рабочие руки. Известь надо обжечь и загасить, щебень привезти и рассортировать, отвердитель приготовить и перемолоть. Кирпич в сравнении с этим куда проще: копнул глину, слепил, обжёг. Правда, обжечь тоже не быстро, и формовка при всей кажущейся простоте отнимает часы, но зато этапов меньше и каждый из них понятен любому работяге.
Прошёлся вдоль площадки и понаблюдал, как мужики заканчивают последние приготовления к завтрашней заливке. Одни накрывали ямы с известковым тестом мокрой рогожей, чтобы за ночь не подсохло, другие подвозили на тачках щебень и ссыпали его в ровные кучи рядом с опалубкой. Третьи прямо на месте раскалывали молотками бесформенные обожжённые глиняные куски в крошку, и стук разносился по округе мерной дробной очередью.
Вот кстати да, производство отвердителя в нынешнем виде никуда не годится. Его нужно довольно много, на семь-то кубов, и в его изготовлении сейчас задействована чуть ли не половина рабочей силы. Мужики сидят на корточках, берут кусок обожжённой глины, колотят по нему молотком, собирают осколки, колотят снова, и так до тех пор, пока не получится мелкая красноватая крошка, которую потом если по уму, ещё надо растереть в ступе. Тяжело, долго, муторно, и результат так себе, крупинки получаются неравномерными, а это влияет на качество раствора.
А ведь при наличии мельницы вся эта рабочая сила могла бы лепить кирпичи или делать ещё что-нибудь полезное вместо того, чтобы сидеть на корточках и стучать молотками. Надо решать, и решать как можно скорее.
Оставил мужиков работать и двинулся обратно через всю деревню. С севера на юг, мимо главной улицы, мимо рыночной площади, и наконец через знакомую дыру в частоколе оказался на своём участке.
Под навесом горели несколько глиняных масляных ламп, и в их неровном рыжем свете работа шла полным ходом. Сурик где-то раздобыл эти лампы, договорился то ли с гончаром, то ли сам обжёг, чтобы можно было продолжать после заката. Молодец, толковый парень, с каждым днём всё меньше нуждается в моих подсказках.
Молча кивнул Сурику, взял свободную формочку и сел в конце одного из рядков, хотя места тут уже почти не осталось. Хорошо хоть, заготовки уносят вовремя и складывают на ребро чуть поодаль, потому что подсыхают они буквально за пару часов и их уже вполне можно переносить без риска помять. Мне сразу принесли несколько порционных комков глины, и оставалось только класть их в формочку, приминать, обстукивать колотушкой, выкладывать в ряд готовый кирпич и повторять снова.
Основа отозвалась мгновенно… Буквально стоило прикоснуться к глине, как по пальцам прошла волна тепла. Тонкая, едва уловимая, но настоящая. Протекла по руке, устремилась в грудь, и тело начало наполняться силой, как пересохшая губка, которую наконец-то опустили в воду.