Кровать занимала добрую треть комнаты. Собственно, назвать это кроватью язык поворачивался с трудом, скорее настил из толстенных брёвен, скреплённых грубыми железными скобами и застеленных звериными шкурами. Шкуры в основном медвежьи, свалявшиеся по краям и местами протёртые до кожи.
Ни перины, ни соломенного тюфяка, просто шкуры поверх брёвен, и Дагна невольно подумала, что спать на этом, наверное, всё равно что ложиться на деревянный мост, только мост хотя бы плоский. Впрочем, привередничать было бы глупо, альтернативой тут является голая земля или тот же мост.
Ещё недавно из украшений на стене висел топор. Вернее, не висел, а торчал, вбитый в бревно по самый обух. Дагна видела след, оставленный лезвием, глубокую широкую щель в древесине. По всему выходило, что это не топор, а осадное орудие, которым можно ворота вышибать, а не дрова колоть. Больд его забрал перед уходом, бросил на ходу, что скоро вернётся, а Дагна пусть пока располагается. Кровать, мол, теперь ей с детьми отходит, чувствуйте себя как дома.
Добрый он, странно добрый для такой громадины, но Дагна научилась не удивляться таким вещам. В Валунках кожевник с соседней улицы был ростом ей по плечо и злобный, как цепная собака, а самый мягкий и отзывчивый человек в округе весил как два мешка зерна и заслонял собой дверной проём. Размер и характер давно перестали казаться ей связанными.
Посуда на нижних полках оказалась побитая, со сколами и трещинами. Та, что уцелела, стояла на верхних, куда Дагна при всём желании дотянуться не могла. Полки Больд, видимо, прибивал под свой рост, и для него нижние были на уровне пояса, а верхние где-то у груди. Для Дагны же верхние полки располагались где-то в районе несбыточных мечтаний.
Табуретка обнаружилась одна. Вернее, здоровенный дубовый пень, гладко срезанный сверху. Дагна упёрлась в него обеими руками и попробовала сдвинуть, но пень так и не шелохнулся. Она перехватилась поудобнее, напрягла спину и толкнула сильнее…
Не качнулся даже, будто врос в пол. А ведь Дагна не считала себя слабой, природа наградила её руками, каким позавидовал бы иной подмастерье. Но пень, видимо, был с ней несогласен, так что пришлось просто сесть за бревенчатый стол и подумать над тем, как жить дальше.
Первым делом заглянула в погреб. Точнее, попыталась заглянуть, потому что крышка погреба оказалась из дуба, прокованного толстыми железными пластинами. Дагна оценила работу, пластины серьёзные, кованые, но железа ушло раза в три больше, чем нужно, и мастер, который это делал, явно не экономил материал.
Или ковал специально для Больда, что объясняет и толщину, и вес. Потому что поднять эту крышку Дагна не смогла. Уперлась, потянула, лицо налилось кровью, а дверь только чуть качнулась и осталась на месте. Пришлось искать палку, засовывать её в щель и налегать всем телом, используя как рычаг. Крышка нехотя поддалась и откинулась с гулким стуком, обдав лицо прохладным воздухом с запахом копчёного мяса и сырой земли.
Внизу обнаружились запасы — подкопчённое вяленое мясо, связки каких-то корней, овощи, пусть и немного пожухлые, но вполне пригодные для готовки. Не густо, но на первое время хватит, а там уже можно разобраться с огородом или найти, чем расплатиться за еду.
В растрескавшемся очаге нашёлся котелок. Дагна взялась за ручку, потянула и тут же отпустила, потому что котелок оказался чугунным и размером с небольшое корыто. Поднять его она не смогла, и это стало уже третьей вещью за последние полчаса, которая напомнила ей, что раньше она считала себя сильной женщиной.
Она и была сильной, отец не обделил ни статью, ни хваткой, широкие плечи и крепкие руки достались по наследству, и в Валунках мало кто из соседок мог с ней потягаться. Но в доме Больда её сила выглядела примерно так же убедительно, как ивовый прутик рядом с ломом.
Дагна невольно усмехнулась и принялась разбираться с тем, что ей по силам. Нашла тряпку, ведро, натаскала воды из бочки во дворе, протёрла стол, вымыла устланный тем же дубом пол, насколько это вообще возможно в доме, где каждая половица толщиной с бедро взрослого мужчины. Собрала разбросанные по углам обломки чего-то деревянного, остатки какой-то верёвки, огрызки кожаных ремней. Все эти вещи, судя по их состоянию, когда-то были целыми и полезными, но повстречались с хозяином дома и проиграли.
Разожгла огонь в очаге и тут же помотала головой. Дымоход дырявый, весь в трещинах, дым шёл не только вверх, но и в стороны, и к потолку потянулись ленивые серые струйки. Надо чинить, причём срочно, иначе зимой тут не выжить. А лучше сложить заново, потому что латать такое всё равно что заделывать дыры в решете.