Тихо выбрался наружу, стараясь не наступить на горшок с углями. Воздух прохладный, влажный, и дышать им после ночи в тесном доме одно удовольствие. Тишина, покой, ни одного крика Хорга, и можно наслаждаться этим ровно столько, сколько понадобится, чтобы дойти до участка и начать зарядку.
Подошёл к куче железного дерева, которую Больд вчера нарубил и стаскал к обжиговым ямам. Рыжие тяжёлые обрубки лежали вперемешку необъятной горой выше моего роста, и некоторые были такой толщины, что без Больда их вообще непонятно как перемещать. Здоровяк постарался на славу, тут хватит и на арматуру, и на уголь, и ещё останется.
Три единицы на Разрушение, как обычно. Больше нельзя, день длинный и непредсказуемый.
Положил ладонь на ближайший обрубок и закрыл глаза. Основа послушно потекла к руке, собралась в кулак и ударила в древесину короткой горячей волной. Бревно хрустнуло, и трещина прошла вдоль волокна. Повернул обрубок, примерился и ударил снова, уже под другим углом, пытаясь расщепить вдоль и поперёк одновременно. Не получилось, конечно, поперёк железное дерево Разрушением берётся неохотно, как будто волокна сопротивляются и перенаправляют энергию вдоль себя, но трещина всё-таки пошла, пусть и не там, где хотелось.
Третий удар вложил в торец следующего бревна, и на этот раз попробовал не просто ударить, а протянуть импульс глубже, чтобы раскол шёл не от поверхности, а изнутри. Бревно глухо треснуло, развалилось на две неровные половины, и от каждой повалил едва заметный пар. Интересно, это влага испаряется или Основа так выходит из материала? Надо будет поэкспериментировать, но не сейчас.
[Основа: 15/15 → 12/15]
Отдышался, размял кисти и перешёл к навесу, где ждала подготовленная с вечера глина. Руки сами потянулись к формочкам, пальцы вошли в ритм, и Основа потекла обратно, тонкой тёплой струйкой, по капле с каждого готового кирпича.
Набить, обстучать, перевернуть, снять, поставить руну накопителя, и сразу за следующий, не останавливаясь. Монотонная работа, от которой тело просыпается окончательно, а мысли постепенно выстраиваются в очередь и перестают толкаться.
К тому моменту, когда солнце наконец выползло из-за леса, у меня было два десятка свежих кирпичей и ощущение, что день начался правильно. Основа подросла обратно, руки тёплые, в голове ясно, и даже поясница пока не ноет, что для моего графика уже маленькое чудо.
Из-за навеса послышались шаги, кашель, негромкие голоса. Первые работяги подтягивались на участок, ещё сонные, ещё вялые, но уже при деле. Кто-то потащился к обжиговым ямам проверять что там получилось и можно ли доставать, кто-то сразу взялся за глину.
Сурик прибежал раньше всех, как обычно, и уже носился между навесами, раздавая указания таким тоном, будто командует полком, а не десятком заспанных мужиков. Откуда в этом мальчишке столько энергии, я не понимаю и немного завидую.
Но мне сейчас не до кирпичей и не до обжига. Вчера ночью я оставил три бетонных жернова, и если всё прошло как надо, к утру они должны были набрать достаточную прочность. Надо проверить, потому что от этих трёх бетонных блинов зависит вся производственная цепочка отвердителя, а от отвердителя зависит бетон, а от бетона зависят башни, а от башен зависит то, проживём мы следующий месяц или нет. Так что нет, жернова подождать не могут.
Подошёл к месту, где вчера оставил готовые конструкции, присел на корточки и положил ладонь на ближайший блин. Что-ж, выглядит неплохо, но «выглядит» и «работает» в строительстве далеко не одно и то же, так что запустил анализ и только подтвердил их полную боевую готовность.
[Рекомендация: объект готов к эксплуатации]
Провёл ладонью по рабочей поверхности, ощупывая насечки. Грубовато, но для кустарного производства вполне сносно, а руны обеспечат долговечность, которой обычный камень не даст. Крутите, мужики, эти жернова вас переживут, а может и ваших внуков.
Теперь дело за малым: найти четырёх невольных добровольцев на каторжный и почти рабский труд, который я, разумеется, подам как почётную и ответственную миссию. Дипломатия, однако, та еще сволочь, но иначе никак. Все равно у Хорга работа куда каторжнее и тяжелее, как по мне.
По пути к башням задумался о Ректе и Уле. Эти двое работают со мной с тех пор, как Ренхольд сбежал из деревни, бросив их без денег и без крыши. Живут у меня, едят со мной, вкалывают от рассвета до заката, и всё это за обещание, которое я бросил между делом, когда Рект заикнулся про награду за труд. «Будет награда, только серебро разменяю», вот и весь мой договор.
Разменять с тех пор как-то не вышло, потому что каждый день находилось что-то поважнее мелочей вроде оплаты людям, которые и без неё никуда не денутся. До города не добраться, обозы давно перестали ходить, ярмарок нет. Мы все тут заперты, и Рект с Улем не исключение. Но обещание есть обещание, и при первой возможности надо рассчитаться, а то совесть напоминает о себе в самые неподходящие моменты.