— Но ты же говорил, что оно может помочь… — задумчиво протянул я.
— Ну да, оно и поможет. А потом все, — фыркнул Эдвин. — Так что не балуйся, а то когда дойдет до дела, пыльцы уже может и не быть.
Я на всякий случай отошел от бревна на пару шагов, будто оно могло рассыпаться от одного моего взгляда.
— Во-во, правильно, — пригрозил пальцем Эдвин. — Так вот, Кральд сказал что-то мне рассказать об этом дереве…
— Ну да, желательно рассказать как можно больше. — кивнул я, — Вообще все что знаешь.
— Ладно, так и быть, — вздохнул Эдвин и уселся прямо на бревно, будто оно нарочно для него было принесено. — В общем, смотри. Живые деревья — довольно редкие…
— Это я и так знаю, — не удержался я, хотя и понимал, что зря.
— А ну не перебивай! — рыкнул старик. — Говорю, живые деревья — редкие сволочи, таких дурных ушлепков еще иди поищи. Так-то в глубине леса их много водится, правда не такие мощные, как это. Здесь и Основы побольше, и древесина плотнее, а значит дольше будет помогать. Но не суть. В общем, они редкостные сволочи, но могут лечить! Если сами того захотят.
— То есть охотник может обратиться за помощью к дереву? — удивился я.
— Нет, конечно! Какой охотник? Охотника они раздавят и сожрут с аппетитом! Вот зверью какому, Жилам тем же с радостью помогут, да… Говорю же, редкостные сволочи, эти деревья. А еще лучше их не обзывать, обидчивые очень, злопамятные и мстительные.
Я невольно покосился на бревно. Кора все та же, трещины те же, и в целом ничего в нем не изменилось, но теперь смотреть на него стало слегка неуютно. Мало ли, обиделось где-то по дороге на кого-нибудь из нас.
— Так, это все интересно, — вернул разговор в нужное русло, — но расскажи лучше, как вообще пользоваться этим деревом? Можно ли обрабатывать? Стоит ли снимать кору? Где лучше размещать, на потолке или на полу? Как взаимодействует с влагой? Стоит ли чем-то покрывать, и если да, то чем?
— Эй, погоди, полегче! — Эдвин поднял руки. — Мне-то откуда знать? Я с живыми деревьями общался, а не пилил их, как маньяк какой! Откуда мне знать, что делать с ним?
— Но ты только что утверждал, что…
— Я говорил, что живое дерево может помочь. Все, больше мне ничего не известно, — пожал плечами Эдвин. — Если хочешь, могу рассказать, как они обычно обзываются и на что обижаются больше всего. Интересно узнать?
— Да как-нибудь без этого обойдусь, пожалуй, — вздохнул я. — Ладно, Эдвин, мне думать надо.
Снова повернулся к бревну и уставился на него, надеясь, что дерево вот-вот подаст какой-нибудь знак. Например, засветится нужными линиями или шепнет подсказку прямо в голову. Но нет, лежит как лежало, только кора потрескивает едва слышно под утренним солнцем, и пыльца больше не вылетает, потому что я ее больше не тереблю.
— Я бы помог, Рей, но если бы встретил это дерево живьем, — развел руками Эдвин. — Тогда еще можно поставить какую-нибудь интересную руну, чтобы дерево даже после смерти восстанавливалось само по себе, от Основы. А теперь это можешь сделать только ты. Так что сиди и делай, я видел такую руну у тебя на горшке в доме. И кстати, вы чего втроем вообще жрете? Я открыл, а там чернота сплошная, будто угли! Ты смотри, черный стул — признак очень нехороших вещей, значит, кровь в кишки вытекает, а это опасно.
Я моргнул пару раз, прищурился и медленно повернул голову в сторону старика.
— Погоди. Ты о каком горшке говоришь?
— Ну я к лиственнице приходил, в туалет захотелось. А у тебя как раз горшок удобный нашелся, вот и воспользовался, — отозвался Эдвин совершенно спокойно, будто рассказывал о прогулке за хлебом, развернулся и пошел себе восвояси.
— Это горшок для угля! — крикнул ему вслед. — Для обогрева!
— Ну значит, не только для угля, а с несколькими функциями сразу! — махнул он рукой, не оборачиваясь, и скрылся за углом соседнего двора.
Я так и остался стоять у бревна, с открытым ртом и пустой головой. Мой горшок для угля, моя гордость из бурой глины с накопителем, восстановителем и соединителем, на котором я учился протягивать канал между рунами ночью, пока все спали.
Первая настоящая рабочая связка, и этот дурковатый старик использовал ее не по назначению. Ох, бедный Уль… Это ведь ему пришлось все отмывать, потому что Рект в таких ситуациях предпочитает держаться подальше и изображать крайнюю занятость, а я в ту ночь, видимо, работал до рассвета и даже не заметил, какой именно горшок вернули на место. Или это вообще днем было? Ну да, когда горшок уже чуть теплый, скорее всего, мог и перепутать.
Я бы сейчас догнал Эдвина и высказал ему все, что о нем думаю, но дело даже не в этом. Дело в том, что мысль, которую он подкинул мимоходом между двумя оскорблениями, оказалась простой и гениальной до безобразия.