Вопрос только в одном, конечно. Чего это звери вдруг разом кинулись на деревню? Причем в таком скромном количестве, что получается скорее не нападение, а недоразумение. И главное, что за писк был в самом начале? Именно с него все и началось, до писка зверей не было, после писка они полезли. Значит, связь есть, но какая именно, я сейчас не разберу, да и не моя это забота. Моя забота проще и понятнее, ее зовут топка.
Мужики притащили глину и принялись месить, как я и велел. Причем месили стоя лицом к воротам, не отводя глаз, и периодически обменивались экспертными оценками происходящего.
— Говорю же, взбесились не просто так, — рассуждал один, работая ногами в глине. — Звуки эти. Чую, их кто-то погнал.
— Так может, их специально на нас натравили? — предположил второй. — Чтоб вот так, с одного удара, они передохли, а потом в лесу пусто стало.
— Ну их тут и так было не особо много в лесу, — возразил третий. — Да и стена не готова, и ворота только-только. Зачем сейчас специально-то приманивать?
— А может, это разведка, — предположил первый. — Посмотрят, что и как, и уйдут.
— Да ну, для разведки больно жирно, — не согласился второй. — Кабан этот вон весь порезанный лежит, какой из него разведчик-то?
— Может, начало, — мрачно предположил третий.
— Если б начало, наши бы не выстояли, — отрезал первый. — В Валунках, говорят, от тварей шагу ступить было некуда. Что и мелкие лезли, и здоровые, и неведомое всякое. А тут… десяток, что ли?
— Я сам в Валунках был, — подтвердил второй. — Правда, писка там никакого не было, это да. Но зверей куча. Тут пока не то.
Я слушал вполуха и разравнивал участок внутри фундамента, насыпал сверху мелкого камня, прошелся трамбовкой. Бой у ворот постепенно стихал. Мимо пронесли двоих раненых к лачуге Эдвина, мужики проводили их взглядами, и я тоже краем глаза проводил, но не бросил работу. Эдвин справится, он в таких делах понимает больше, чем вся деревня вместе взятая. А у меня на руках топка, которая сама себя не сложит.
На уплотненную подушку начал выкладывать кирпичи. Плоской стороной вниз, широким краем, чтобы жар распределялся равномерно и расход кирпича был поменьше. Глины между кирпичами не жалел, мазал обильно, потому что тут потом будет гулять огонь и газы, и любая щель со временем превратится в трещину, а трещина, в утечку тепла и дыма не туда, куда надо. По уровню проверял каждый ряд, подмазывал снизу, если просело, подбивал, если поднялось.
Шум у ворот тем временем стих окончательно. Последний рев, последний лязг, и все, тишина, в которой отчетливо слышно, как кто-то устало выдыхает, как звякает сброшенный нагрудник, как ржет конь. Командные голоса еще слышны, но уже другие, ровные, рабочие, без рыка. Собирают строй, считают своих, тащат убитых тварей в одну кучу. Значит, все, отбились, и отбились хорошо, раз голоса такие спокойные.
Значит, и я оказался прав. Не было никакого смысла бросать работу и бежать. Залил бы я сейчас раствор, если бы помчался в подвал вместе с остальными? Нет. Сидел бы в темноте и слушал, как наверху что-то гремит, а потом вылез бы, обнаружил засохшую жижу в бочке и несколько часов потерянного времени. А так у меня стоит готовый фундамент топки, почти готово основание под подпольный дымоход, и мужики, месящие глину, уже обсуждают не то, как бежать, а то, кто кого и чем приложил.
Осталось проложить каналы, сверху закрыть их кирпичом, и можно спокойно заниматься стяжкой. А завтра, когда все это схватится, возьмусь за саму топку, и к концу недели у меня тут будет работающий гипокауст. Пусть маленький, пусть примитивный, но такой, что в этом мире и близко ни у кого нет.
— Эй, — окликнул мужиков, не оборачиваясь. — Глина готова?
— Мнем, мнем, — отозвался первый. — Еще немного.
— Когда будет готова, сюда поднесите. Начнем выкладывать внутренние перегородки каналов.
— А бой-то… — неуверенно начал второй.
— А бой закончился, — я выпрямился, вытер ладони и кивнул на ворота. — Слышите? Никто уже не орет. Значит, работаем.
Работа пошла на удивление бодро. Глину мужики намесили на совесть, и я принялся за каналы. Ничего хитрого тут нет, просто ставишь кирпичи на ребро параллельными рядами, через равные промежутки, и получаются узкие проходы для горячих газов. На ребро потому, что если на торец, то каналы выйдут слишком широкими, а нам такие широкие не нужны, нам нужны частые и узкие, чтобы прогрев распределялся равномерно. Сверху на эти ребра ляжет следующий ряд, уже плашмя, и он-то станет основанием пола.